Галина Гончарова - Клыкастые страсти

– У меня и без того дел хватает, – отмахнулась я. – Вот годика через три, когда дед чуть поостынет… Что еще ты можешь сказать про убитых вампиров?

– Да ничего особенного. Не самые сильные, но и не слабые. Николай – самый сильный, Виктор – его друг, третьего почти не знаю.

– А как Иван к ним относился?

Я спрашивала уже без особой надежды. Так и вышло.

– Что может знать пади?

Я поглядела на Валентина. Но оборотень покачал головой – мол, не врет. А аура так и полыхает. Ничего не понимаю. Ой, кажется, я повторяюсь, но ведь правда не понимаю!

– А с кем они дружили? Больше всего?

– Вампиры – дружили?! Так не бывает!

– Бывает. Борис и Вадим – друзья.

– Неправда, – Клара говорила как первый апостол христианства. Убежденность в ее голосе можно было развешивать килограммами. – Если вампиры не убивают друг друга, то только из-за запрета Совета.

Я попробовала представить себе Мечислава, который убивает Бориса или Вадима. Не получилось. Потом ребят, убивающих друг друга. Даниэля, вонзающего нож в спину Мечислава. Нереально. Чушь.

– Дружить они просто не умеют. Это жестокие и неблагодарные существа, в которых больше от змеи, чем от человека!

– Я приму к сведению твое мнение, – окрысился на нее Валентин. – Пади навсегда останется пади.

– Пади и не могла видеть ничего хорошего от вампиров, – вступилась я. – Ладно. Мне и так ясно, что ничего мы не узнаем. Надо отправляться к ИПФовцам.

– Ты общаешься с ИПФовцами?! – У Клары отвисла челюсть. – Но… они же считают, что всех нас надо убивать!

– Да, но они не знают, что я из вас, – объяснила я. – Валь, Мечислав больше ничего не говорил?

– Нет.

– Ладно. Тогда к ИПФовцам, потом переодеться – и в «Три шестерки».

– К ИПФовцам – это в Покровскую церковь. Ладно, Костя и Глеб с тобой, они или справятся, или дадут нам знать.

– Именно, – подвела я итог. – Всем чао!

Я помахала рукой и вышла.

Покровская церковь встретила меня открытой дверью. Я подумала, прошлась по храму, вызывая неодобрительные взгляды умоленных старух, и поинтересовалась у одной из них:

– Лекция тут где?

– Ты бы хоть голову-то платком прикрыла, безбожница!

– Бабуся, я к вам по делу, а не по болезни. Лекция тут где? Или мне во все двери стучать? Ты учти, я их ногой открываю. А мальчики, – я махнула в сторону оборотней, маячивших у двери, – мне с удовольствием помогут. С косяком вынесут, если что!

Бабка сверкнула глазами и махнула рукой.

– Выйдешь во двор, там пристройка. Туда стучись.

– Вот и ладненько, вот и умница, – пропела я. – И не больно было, правда?

Развернулась и вышла.

Точку поставил оборотень, так хлопнувший массивной дверью, что та скрипнула, странно хлюпнула и перекосилась.

– Ребята, посидите в машине, – приказала я оборотням. – Где я и что – вы знаете. Буду вам отзваниваться. А заходить не надо – там могут и узнать, кто вы такие.

– Ладно, – согласился Глеб. Более молчаливый Константин кивнул, и я отправилась искать загадочную пристройку.

Нашла. Постучалась. И что? Никто даже не открыл. Поорать, что ли? Звонка нет. Можно и поорать. Только творчески. Что на ум придет…

– Я вышла на Пик-кади-и-и-и-илли, набросив на попу шаль, за что вы меня люби-и-и-или, за то, что мне вас не жа-а-а-аль…

Музыка – великая вещь. Я и довыть не успела, как передо мной распахнули дверь.

– Юлия Евгеньевна? – открывший мне дверь монашек смотрел строго и неуживчиво.

Может, спеть еще один куплет? Ладно, пожалеем окружающую среду. А то от моего голоса все деревья облетят.

– Она самая. Рокин здесь?

– Он занят.

– Так скажите ему, что я пришла! – Я была не в настроении. Адреналин все еще гулял по телу, а встреча с Клавкой не давала покоя мозгам. Ну вот чего она так радовалась чужой беде? И аура у нее плохая… Если бы Славка не говорил, что она его любит и даже смогла удержаться от жора после превращения… да я бы в жизни не поверила, что с такой аурой можно хоть кого-то любить!

– Я не могу этого сделать.

– Он что, с бабой или с начальством?! – окончательно взъерепенилась я. – Так стащите за ноги! Или покажите мне где, я сама стащу!

Монашек смотрел так, словно я начала проповедовать идеи Лавея [8]аккурат во время богослужения.

– Что происходит? – густой голос прорезал пространство, и монашка потеснили с порога. Передо мной воздвиглось… пузо. Или брюхо. Или мамон. Короче, увидев такое у женщины, я бы подумала что у нее девятый месяц и тройня. М-да, с таким брюхом попу действительно можно говорить «вы». Они (сам поп и брюхо), взятые по отдельности, весят больше меня.

– А что тут может быть хорошего? – агрессивно ответила я. – Вот, пришла к Рокину, пришла по делу, а ваш холуй меня не пускает.

– Холуй?! – взвился монашек. – Да как смеешь ты богохульствовать в доме Господнем?

– Если Господь тебя терпит, то на меня он точно не прогневается, – отрезала я. – Ты лучше прыщи выведи, а то на морде буквально написано: диагноз – спермотоксикоз!

Монашек задохнулся, и дело взял в свои руки поп.

– Дочь моя, – прогудел он, – Рокин сейчас слушает прибывшего к нам из Америки пастора. Мы не можем его вызвать. Но если хочешь, мы проведем тебя в зал, и ты сможешь найти его и тихонько поговорить.

Я чуть остыла. Однако…

– Умного человека и послушать приятно. Ведите.

– Следуй за мной, раба божия.

Я зашипела. Остыла? Я?! Порву на тряпки! Я – раба божия?! Еще чего! Это все равно что сказать отцу или матери: «Я вам не ребенок, а раб». Результат представляете? Как ваши предки – не знаю, а меня и мать и дед за такие заявки тут же выдрали бы за уши.

– Вы, может, и рабы, а я от Адама и Евы!

– Звать-то тебя как, дочь Адама?

Умный поп, однозначно. Может, у него просто обмен веществ неправильный, вот и разнесло? Я принялась вглядываться в ауру. Заодно попрактикуюсь…

– У меня есть имя, можете звать просто Юлия Евгеньевна.

– Не Леоверенская ли?

– Леоверенская ли. А откуда вы про меня знаете?

– Слухами земля полнится…

Поп медленно шел впереди, показывая дорогу. Нет, тут не с обменом веществ проблемы.

– Полнится. Но хотелось бы подробнее: кто, зачем, когда, что именно… Или мне Рокина допрашивать? Громко и четко, прямо на лекции? Я могу!

Поп укоризненно покачал головой – видимо, призывал меня устыдиться. Наивный! Чтоб после общения с вампирами я еще и стесняться могла? Ну-ну.

– Юлия Евгеньевна, Рокин говорил, что сила ваша велика, но принять сторону добра или зла вы пока не можете. Вы боретесь с бесами в своей душе. Бойтесь их, ибо грозят искушения вечными муками…

Я зафыркала. Не смогла удержаться, простите. Тоже мне, Нострадамус-обстрадамус. Как он вообще это себе представляет?

– А чем выводят бесов? Про блох я знаю, а рогатых?