Гэри Ван Хаас - Юность Пикассо в Париже

Красавица тут же заинтересовалась Пабло и Карлосом и стала с любопытством осматривать их с головы до ног, чуть нахмурив брови.

– Кто ваши новые друзья?

– Это Карлос Касагемас, племянник дона Луиса, и его друг Пабло Пикассо. Они – художники, это их первая поездка в Париж.

Карлос дружески подтолкнул Хайме, чтобы тот представил им прекрасную незнакомку.

– Ах, да… Эта молодая дама, джентльмены, – мисс Анна Форейн [14].

Дама кокетливо улыбнулась и сделала реверанс.

– Не слушайте Хайме. Он великий льстец. Ваши имена кажутся мне знакомыми, почему бы это?

Карлос поклонился и поцеловал руку Анны, как заправский дамский угодник.

– Может быть, потому что мы родились, чтобы стать известными? – продолжал он бахвалиться.

– Надеюсь, скоро станете. Нет ничего хуже, чем бездарный художник, каких в Париже предостаточно.

Хайме заговорщицки подмигнул Анне: юноши полны энтузиазма, зачем разрушать их мечты?

– Желаю удачи. Полагаю, мы должны показать вам наш прекрасный город. Где вы сегодня ночуете?

– Дядя нашел нам небольшую студию на бульваре К лиши.

– Хорошо, тогда мы заедем за вами завтра утром. Скажем, в десять часов?

Карлос посмотрел на Пабло.

– Что скажешь, compadre ? [15]Годится? Поедешь с нами?

– Обязательно… это нельзя пропустить, – ответил Пабло.

– Хорошо. Значит, договорились, – сказала Анна. – Для начала мы покажем вам коллекцию живописи Лувра.

– Даже если на это придется потратить несколько недель? – рассмеялся Хайме. Он взял Анну за руку, и тут появился дон Луис.

– Ну, племянник, – сказал он, – я вижу, ты уже кое с кем познакомился. Анна, вы должны показать им город.

– Мы уже договорились, – сообщила девушка. – Завтра ведем их в Лувр.

Хайме, улыбаясь, покачал головой.

– А может, и в Латинский квартал. Там можно отдохнуть и выпить.

Все это время Карлос не мог отвести глаз от Анны. Он никогда не видел столь прекрасного создания… Глаза синие, как море, волосы цвета заката…

– Что ж, господа, – сказала Анна, прервав мечтания Карлоса. – Мне пора. Хайме, проводишь меня домой?

Хайме приподнял шляпу, взял Анну под руку, и они ушли.

Дон Луис, видя, что Карлос очарован новой знакомой, ласково похлопал его по плечу.

– Хайме – славный парень. А девушка? Тут, дружок, я чувствую беду. Но, как бы то ни было, хочу, чтобы вам обоим здесь было весело, чтобы вы получали удовольствие от нашего города. Развлекайтесь!

– Не беспокойтесь, дон Луис, я не спущу глаз с моего любимого друга. Сначала он поддастся чарам одной Иезавели, потом другой, но это лишь на неделю, – сказал, подмигнув, Пабло. – Уверяю вас, с этой дамой всё будет так же.

Ранним солнечным утром следующего дня четверка друзей лениво брела по правому берегу Сены, по улице Риволи, разглядывая окрестности на пути к Лувру. Компания остановилась для легкого завтрака в кафе у реки: дымящийся кофе с молоком, только что испеченные круассаны с маслом, разные сыры и джемы домашнего приготовления. Друзья легко и беспечно болтали, наблюдая за бесконечным шествием парижан, идущих на работу, за покупками или по каким-то другим делам.

Карлос поднялся ни свет ни заря и тщательно занялся своим туалетом, суетясь и прихорашиваясь, как барышня. Он вытащил из шкафа всю одежду, какую привез с собой.

– Надеть этот красный галстук или, может быть, голубой? Полосатые брюки или темно-синие? Как думаешь, Пабло? Котелок? А что ты скажешь о небрежном берете?

Пабло, открыв один сонный глаз, промычал:

– Карлос, еще очень рано. Почему бы тебе не пойти полуголым? В таком виде ты всегда приводишь девушек в трепет.

– Я стараюсь произвести впечатление на Анну, а ты шутишь! Ладно, думаю, надену брюки в тонкую полоску и светло-голубую рубашку с красным галстуком! Voila! [16]

Пабло вздохнул.

– Слава богу! Карлос решил пощадить окружающих и надушиться. Ты пахнешь, как французский бордель.

Пабло посмеивался, наблюдая, как друг пытается болтать по-французски. Надо не спускать с него глаз!

Сегодня Лувр – прежде всего музей с богатейшей в мире коллекцией произведений искусства. Однако в свое время на протяжении почти семисот лет это здание было главной резиденцией королей и императоров Франции.

Построенный вскоре после 1190 года королем Филиппом-Августом как оборонительная крепость, к XIV веку Лувр стал дворцом. Французские монархи жили здесь, пока двор не переехал в Версаль. И в качестве жилища королей Лувр был забыт.

В 1793 году Лувр окончательно стал музеем, в котором должны были храниться и выставляться тысячи произведений искусства и памятников прошлого.

Наполеон III завершил объединение дворцов Тюильри и Лувра, построив крыло Денон со стороны Сены и закончив крыло Ришелье со стороны улицы Риволи. В 1871 году дворец Тюильри сгорел.

Вдоль авеню, ведущей ко входу в Лувр, выстроилась шеренга грязных нищих, которые спали на тротуарах в картонных коробках. Старый, изможденный, худой гитарист лет семидесяти протянул руку к Анне, но она, задрав нос, пренебрежительно отвернулась. Несчастные нищие, которые и не думали обижаться, сами оскорбляли и проклинали прохожих. Старик посмотрел на Пабло, тот запустил руку в карман и дал бедняге монетку.

– Ну и глупо, – упрекнула художника Анна. – Мы научим вас, как здесь себя вести. Не балуйте их.

Пабло смотрел на нее, не веря своим ушам.

– Не баловать? Вы, должно быть, шутите!

Девушка пожала плечами.

– Нельзя раздавать деньги направо и налево, всем парижским нищим.

– Вы говорите о них так пренебрежительно, будто это не люди.

Карлос прислушался к разговору и согласился с Анной:

– Пабло! Я думаю, Анна права. Ты не сможешь помочь им всем. Похоже, здесь нищих очень много.

Пабло, разозлившись, вырвал свою руку из руки Анны.

– В мире так много нуждающихся! Почему бы мне не помочь им, если я могу это сделать?

Анна усмехнулась.

– Пожалуйста, не нагоняйте на меня тоску.

Испанец посмотрел на ее прекрасное бесстрастное лицо, начиная уже понимать, что имел в виду дон Луис, говоря, что «чувствует беду». А Анна, чуть подобрав юбку, пошла впереди, рядом с Карлосом.

Приблизившись к Лувру, молодые люди были поражены размерами этого колоссального здания, построенного в стиле французского Возрождения. Сооружение разрасталось по мере роста королевских коллекций. Во время царствования Генриха IV была завершена Большая галерея, а в 1624 году Людовик XIII принял план Жака Лемерсье по расширению Лувра.

В 1667 году Клод Перро спроектировал величественный восточный фасад, а коллекция в течение всего XVII столетия продолжала увеличиваться. Значительным добавлением к ней в тот период явились великие шедевры голландских и фламандских художников.