Уилбур Смит - Хищные птицы

– Я слышала, когда ты вернулся ночью. Ты очень поздно пришел, – прошептала она, не поворачивая головы на стройной шее. – Если тебя заметят, ты навлечешь на всех нас большие неприятности и наши планы просто рухнут.

– Я почти закончил свое дело, – тихо проворчал Эболи. – И этой ночью мне придется выйти в последний раз.

– Поосторожнее, Эболи. Риск очень велик, – сказала Сакиина и ушла.

Несмотря на предостережения, она помогала ему, как могла. Не глядя ей вслед, Эболи пробормотал себе под нос:

– У этой малышки сердце львицы.

В ту ночь, когда дом окончательно затих, Эболи снова выскользнул наружу. И снова собаки замолчали, услышав его тонкий свист, к тому же у него нашлось по куску вяленого мяса для каждой из них. Дойдя до стены за лужайками, Эболи посмотрел на звезды и увидел на восточной стороне неба мягкий свет встающей луны. Перепрыгнув через стену, Эболи пошел вдоль нее к поселению.

В коттеджах и больших домах поселка слабо светились всего три-четыре окна. Четыре корабля, стоявшие на якоре в заливе, зажгли фонари на грот-мачтах. Замок выглядел огромной мрачной тенью на фоне небосклона.

Эболи остановился на краю плаца, внимательно прислушиваясь к ночным звукам. Один раз, когда он уже собирался пересечь открытое пространство, он услыхал пьяный смех и обрывки песен: какая-то солдатская компания из замка возвращалась после ночного дебоша среди жалких хижин у самой воды – там находились таверны этого дальнего поселения, где продавали неразбавленный спирт, который готтентоты назвали «доп». Один из гуляк нес смоляной факел. Огонь неуверенно мигнул, когда мужчина остановился перед эшафотом в середине парадного плаца и стал выкрикивать оскорбления в адрес тела, все еще висевшего на веревке. Его приятели пьяно хохотали над его шутками, а потом поплелись к замку, поддерживая друг друга.

Когда они исчезли за воротами и снова воцарились тишина и темнота, Эболи быстро перебежал плац. Хотя он видел лишь на несколько шагов перед собой, его направлял запах разложения; только мертвый лев может пахнуть так сильно, как гниющее человеческое тело.

А тело сэра Фрэнсиса Кортни было обезглавлено и аккуратно четвертовано. Неторопливый Ян пользовался большим мясницким ножом, чтобы разрубать крупные кости. Эболи снял голову с копья, на которое она была надета, и, завернув ее в чистую белую ткань, положил в седельную сумку, принесенную с собой.

Потом он собрал остальные части тела. Местные собаки растащили часть мелких костей, но даже в темноте Эболи сумел собрать все то, что осталось. Закрыв клапан кожаной сумки, он застегнул его на пряжку, повесил ее на плечо и снова помчался к горе.

Сакиина отлично знала эту гору, знала каждое ущелье, каждый выступ и каждый утес вокруг. Она подробно объяснила Эболи, как найти узкий скрытый вход в пещеру, где в предыдущую ночь Эболи оставил бычью шкуру. И теперь в свете луны он уверенно вернулся на это место.

Дойдя до входа, Эболи наклонился и быстро убрал валуны, скрывавшие бычью шкуру. Потом прополз дальше в щель и раздвинул ветки кустов, что свешивались с утеса наверху, пряча темный зев пещеры.

С помощью кремня и кресала Эболи ловко зажег свечу, которую дала ему Сакиина. Прикрывая огонек сложенными ладонями, чтобы никто снизу не мог заметить свет, Эболи продвинулся вперед и на четвереньках заполз в низкий естественный туннель, таща за собой седельную сумку. Как и говорила ему Сакиина, туннель внезапно открывался в пещеру, достаточно высокую, чтобы Эболи мог встать во весь рост. Держа свечу над головой, он увидел, что эта пещера вполне подходит для того, чтобы похоронить в ней великого вождя. Здесь даже имелся природный каменный выступ в дальнем конце. Оставив на нем сумку, Эболи пополз обратно, чтобы принести буйволиную шкуру. Прежде чем снова залезть в туннель, он оглянулся через плечо, чтобы определить положение луны.

– Я поверну его лицо так, чтобы он приветствовал сто тысяч лун и все восходы вечности! – негромко произнес Эболи и потащил тяжелую шкуру в пещеру, где расстелил ее на каменном полу.

Поставив свечу на выступ, Эболи начал распаковывать сумку. Первым делом он отложил в сторону те небольшие подношения и ритуальные предметы, которые принес с собой. Потом достал завернутую в ткань голову сэра Фрэнсиса и уложил ее в центр бычьей шкуры. Почтительно развернув ее, он не выказал никакого отвращения при хлынувшей волне удушающего запаха, постепенно заполнившего пещеру. Все разрозненные части тела Эболи уложил в должном порядке, связывая их вместе тонкими полосками лыка, пока наконец сэр Фрэнсис не оказался как бы лежащим на боку, поджав колени к подбородку и обхватив ноги руками, – это была поза эмбриона и крепко спящего человека.

Потом Эболи свернул сырую шкуру буйвола и крепко обернул ею тело так, что снаружи осталось лишь изуродованное лицо. А складки шкуры вокруг него он сшил и скрепил так, чтобы они, высохнув, превратились в крепкий, как железо, саркофаг. Это была долгая и сложная работа, и, когда свеча догорела и фитиль утонул в лужице воска, Эболи зажег второй огарок и продолжил дело.

Закончив, Эболи взял черепаховый гребень – еще один дар Сакиины – и, как мог, расчесал спутанные пряди, все еще остававшиеся на черепе сэра Фрэнсиса, а потом аккуратно заплел их.

Наконец он поднял тело и уложил на каменный выступ, осторожно повернув его лицом на восток, чтобы сэр Фрэнсис вечно смотрел на восходы луны и солнца.

Долго-долго Эболи сидел на корточках под выступом и смотрел на изуродованную голову, мысленным взглядом видя ее такой, какой она была когда-то. Лицо отчаянного молодого моряка, спасшего его из рабских оков два десятилетия назад…

Наконец Эболи встал и начал собирать посмертные дары, принесенные им. Он уложил их по одному на выступ перед телом сэра Фрэнсиса. Крошечный кораблик, который Эболи вырезал из дерева собственными руками. У него не было времени, чтобы как следует его отшлифовать, и кораблик получился грубым, детским. Однако у него имелись три мачты и паруса на них, а на корме было вырезано название – «Леди Эдвина».

– Пусть этот корабль несет тебя через океаны тьмы в те края, где ждет тебя женщина, носящая это имя, – прошептал Эболи.

Рядом с кораблем он положил на выступ нож и лук из оливковой ветки.

– У меня нет меча, чтобы вооружить тебя, но пусть вот это защитит тебя в темных краях.

После того Эболи поднес миску для еды и бутыль с водой.

– Да не доведется тебе снова страдать от голода и жажды.

Наконец на выступ лег крест, который Эболи тоже сделал сам и украсил зеленой раковиной морского ушка, белой резной костью и маленькими блестящими камешками с речного дна.