Уилбур Смит - Хищные птицы

– С другой стороны, полковник Шредер, я христианин и джентльмен, – ровным тоном заговорил он. – И я отдаю себя и своих людей на вашу милость.

Он повернул свою саблю рукояткой вперед и протянул ее Шредеру.

Шредер бешено уставился на него, онемев от злобы и разочарования. Он не принял саблю сэра Фрэнсиса, а прижал острие своего клинка к его горлу и легонько нажал.

– Отойдите в сторону, или, видит Бог, я вас прирежу, христианин вы или язычник.

Костяшки сжатых пальцев его правой руки побелели на эфесе, он явно намеревался осуществить свою угрозу.

Но тут другой голос вынудил его помедлить.

– Простите, полковник, мне весьма неприятно вмешиваться в дело чести… но если вы убьете Фрэнки Кортни, то кто отведет нас к сокровищам с вашего чудесного галеона «Стандвастигхейд»?

Взгляд Шредера скользнул к лицу Камбра. Тот быстро шел к ним, держа в руке здоровенную абордажную саблю, всю покрытую кровью.

– Груз? – резко спросил Шредер. – Мы захватили это пиратское гнездо. Здесь мы и найдем все сокровища.

– Я бы не был в этом так уверен. – Буззард печально почесал рыжую бороду. – Если я хорошо знаю своего брата во Христе, Фрэнки, то он давно уже спрятал где-то лучшую часть награбленного. – Его глаза под полями шляпы жадно сверкнули. – Нет, полковник, вам лучше сохранить ему жизнь, по крайней мере до тех пор, когда мы сможем компенсировать свои потери и вознаградить себя за божье дело, совершенное сегодня.

Когда Хэл очнулся, он увидел отца, стоявшего рядом с ним на коленях. И прошептал:

– Что случилось, отец? Мы победили?

Сэр Фрэнсис покачал головой, не глядя в глаза сыну, и занялся тем, что начал отирать пот с лица Хэла куском грязного полотна, оторванного от подола его собственной рубашки.

– Нет, Хэл. Мы не победили.

Хэл посмотрел за спину отца и все вспомнил.

Он увидел, что лишь единицы из команды «Решительного» остались в живых. Они сбились в кучу вокруг лежавшего Хэла, а за их спинами стояли зеленые мундиры с заряженными мушкетами. Остальные лежали там, где пали.

Хэл увидел также, что Эболи занялся раной Дэниела, перевязал ему грудь своей красной повязкой. Дэниел сидел и казался более или менее в порядке, хотя его вид говорил о том, что он потерял много крови. Его лицо под грязью битвы было белым, как пепел последнего ночного лагерного костра.

Хэл повернул голову и увидел неподалеку лорда Камбра и полковника Шредера, погруженных в жаркий разговор. Буззард наконец отвлекся и крикнул приказным тоном одному из своих людей:

– Джорджи, принеси с «Чайки» кандалы для рабов! Мы ведь не хотим, чтобы капитан Кортни снова нас покинул.

Матрос убежал обратно на берег, а Буззард и полковник подошли туда, где сгрудились под направленными на них мушкетами пленники.

– Капитан Кортни, – зловещим тоном заговорил Шредер, обращаясь к сэру Фрэнсису. – Я вас арестовываю, вас и вашу команду, за пиратство в открытом море. Вы будете доставлены на мыс Доброй Надежды и предстанете перед трибуналом.

– Возражаю, сэр! – Сэр Фрэнсис встал и с достоинством выпрямился. – Я требую, чтобы вы обращались с моими людьми с уважением, какое положено военнопленным.

– Никакой войны нет, капитан, – холодно ответил Шредер. – Вражда между Голландской республикой и Англией окончена, договор о мире заключен несколько месяцев назад.

Сэр Фрэнсис потрясенно уставился на него.

– Я не знал, что заключен мир. Я действовал с искренней верой, – сказал он наконец. – Но в любом случае я хожу в море по доверенности его величества.

– Вы уже говорили о каперском свидетельстве во время нашей прошлой встречи. Не сочтете ли вы меня слишком самонадеянным, если я буду настаивать на том, чтобы взглянуть на этот документ? – спросил Шредер.

– Мое свидетельство, подписанное его величеством, хранится в ящике морского сундука в моей хижине – Сэр Фрэнсис показал в сторону частокола, за которым стояли маленькие домики; многие из них разрушил пушечный огонь. – И если вы позволите, я принесу его вам.

– Не стоит так хлопотать, Фрэнки, мой старый друг. – Буззард хлопнул его по плечу. – Я сам его найду для тебя.

Он быстро удалился и, наклонившись, вошел в дверь хижины, на которую указал сэр Фрэнсис.

А Шредер снова повернулся к нему:

– Где вы держите ваших заложников, сэр? Губернатора ван де Вельде и его несчастную жену. Где они?

– Губернатор должен быть в своем жилище вместе с другими заложниками, своей женой и капитаном галеона. Я их не видел с начала боя.

Хэл вздрогнул:

– Жена губернатора спряталась от сражения в пещере на склоне, вон там.

– А вы откуда знаете? – резко спросил Шредер.

– Ради ее безопасности я сам отвел ее туда. – Хэл говорил дерзко, избегая сурового взгляда отца. – И как раз возвращался из пещеры, когда наткнулся в лесу на вас, полковник.

Шредер посмотрел вверх, на склон. Он разрывался между долгом и желанием помчаться на помощь женщине, чье спасение, по крайней мере для него, и было главной целью экспедиции. Но в этот момент из хижины не спеша вышел Буззард. Он держал в руке рулон пергамента, перевязанный алой лентой. На ленте висела красная восковая королевская печать.

Сэр Фрэнсис улыбнулся с облегчением и удовлетворением.

– Вот мой патент, полковник. И я требую, чтобы вы обращались со мной и моими людьми как с почетными пленниками, попавшими в плен в честном бою.

Но Буззард, еще не дойдя до них, остановился и развернул пергамент. Он держал его на вытянутой руке так, чтобы все видели написанные черными индийскими чернилами затейливые буквы с завитушками, начертанные каким-то клерком из Адмиралтейства. А потом, качнув головой, он подозвал одного из своих матросов. Взял у того заряженный пистолет и подул на тлеющий фитиль в заряднике. И после этого, с усмешкой глядя на сэра Фрэнсиса, поднес огонек фитиля к нижней части документа.

Сэр Фрэнсис застыл от ужаса, когда вспыхнуло пламя и пергамент начал съеживаться и чернеть.

– Бог мой… Камбр, да вы самый грязный из подлецов!

Он дернулся вперед, но его остановил клинок Шредера, упершийся острием ему в грудь.

– Буду весьма признателен, если вы останетесь на месте, – проворчал полковник. – Ради вас же самого, не испытывайте и далее мое терпение, сэр!

– Но эта свинья сжигает мой патент!

– Я ничего не вижу, – сообщил Шредер, демонстративно поворачиваясь спиной к Буззарду. – Ничего, кроме печально известного пирата, стоящего передо мной с еще теплой кровью невинных людей на его руках.

Камбр наблюдал за тем, как горит пергамент, и под его рыжими усами расплывалась широкая улыбка. Он перекладывал потрескивающий лист из руки в руку, когда жар добирался до пальцев, и поворачивал так, чтобы пламя поглотило все до последнего клочка.