Уилбур Смит - Хищные птицы

Полковник тут же подхватил ее на руки и пошел вниз по склону, без труда неся женщину. А она цеплялась за него, словно ребенок, которого несут в постельку.

– Вперед, будущий висельник! – Сержант рывком поднял обливающегося кровью Хэла на ноги и повел с холма вниз. – Для тебя было бы лучше, если бы полковник прикончил тебя прямо здесь и сейчас. Палач на мысе Доброй Надежды всем известен. Он настоящий художник, да! – Сержант резко потянул веревку. – Он устроит из тебя хорошее развлечение, могу поспорить.

На берег – туда, где находились оставшиеся в живых члены команды «Решительного», раненые и невредимые, – на баркасе доставили цепи. Пленные сидели под лучами палящего солнца в окружении охраны.

Первые кандалы принесли сэру Фрэнсису.

– Рад снова вас видеть, капитан! – Матрос с цепями в руках встал над сэром Фрэнсисом. – Я каждый день о вас думал с тех пор, как мы в последний раз виделись.

– Зато я ни разу о тебе не подумал, Сэм Боуэлс. – Сэр Фрэнсис бросил на матроса короткий взгляд, в его голосе звучало презрение.

– Я теперь боцман Сэм Боуэлс. Его лордство меня повысил, – заявил Сэм с высокомерной усмешкой.

– Что ж, я пожелаю Буззарду порадоваться новому боцману. Это явно союз, заключенный на небесах.

– Протяните-ка руки, капитан. Посмотрим, каким знатным и могучим вы станете с этими железными браслетами, – злорадно произнес Сэм Боуэлс. – Батюшки, да вы и представить не можете, какое это для меня удовольствие!

Он надел кандалы на запястья и лодыжки сэра Фрэнсиса и ключом затянул их так туго, что железо впилось в плоть.

– Надеюсь, они будут вам так же к лицу, как и ваш красивый плащ. – Сэм отступил назад и внезапно плюнул сэру Фрэнсису в лицо, а потом громогласно захохотал. – Торжественно обещаю, что в тот день, когда вам вынесут приговор на мысе Доброй Надежды, я буду рядом, чтобы пожелать вам удачи! Интересно, что для вас приготовят? Как вы думаете, это будет костер? Или вас повесят? А может, растянут на дыбе?

Сэм хихикнул и подошел к Хэлу:

– Добрый день и вам, молодой мастер Генри! Ваш смиренный слуга боцман Сэм Боуэлс пришел, чтобы позаботиться о ваших нуждах.

– Что-то я нигде не видел твою желтую шкуру во время битвы, – тихо произнес Хэл. – Где ты прятался на этот раз?

Сэм вспыхнул и замахнулся тяжелыми цепями, метя Хэлу в голову. Хэл уклонился и холодно посмотрел в глаза Сэму. Сэм собирался ударить еще раз, но большая черная рука схватила его за запястье. Сэм посмотрел вниз, в темные глаза Эболи, сидевшего на корточках рядом с Хэлом. Эболи не произнес ни слова, но Сэм Боуэлс передумал наносить удар. Не вынеся этого убийственного взгляда, он опустил глаза и стал смотреть в сторону, когда торопливо опустился на колени, чтобы надеть кандалы на Хэла.

Поднявшись, он шагнул к Эболи, который наблюдал за ним все с тем же непонятным выражением. Быстро надев на него цепи, Сэм пошел туда, где лежал Большой Дэниел. Дэниел поморщился, но не издал ни звука, когда Сэм Боуэлс жестоко дернул его за руки. Рана перестала кровоточить, но при таком обращении она снова открылась, из нее снова стала сочиться кровь, пропитывая красную головную повязку, использованную Эболи при оказании помощи боцману. Кровь медленно сползала по груди Дэниела и капала на песок.

Когда все пленники были скованы вместе, им приказали встать. Поддерживая с двух сторон Дэниела, Хэл и Эболи почти несли его, когда всех цепочкой повели к одному из самых больших деревьев. Там им снова приказали сесть, а конец цепи обмотали вокруг ствола и закрепили двумя тяжелыми железными замками.

Из команды «Решительного» в живых осталось всего двадцать шесть человек. Среди них оказались и четыре бывших раба, в том числе Эболи. Почти все получили легкие ранения, но четверо, включая Дэниела, пострадали серьезно, и их жизням грозила опасность.

У Неда Тайлера была глубокая рана на бедре, оставленная абордажной саблей. С трудом действуя скованными руками, Хэл и Эболи перевязали ее еще одним куском ткани, оторванным от рубашки одного из убитых, которые лежали на поле сражения, как обломки кораблекрушения, выброшенные штормом на берег.

Группы мушкетеров в зеленых мундирах уже трудились там под командованием сержантов-голландцев, собирая трупы. Их тащили за ноги на поляну среди деревьев, а заодно раздевали тела и обыскивали, надеясь найти серебряные монеты или еще что-нибудь ценное, что стало бы частью их добычи.

Два младших офицера усердно шарили в снятой одежде, разрывая швы и отдирая подметки от ботинок. Еще одна команда из трех человек, высоко закатав рукава и смазав пальцы жиром, проверяла все отверстия в телах – что-то могло оказаться спрятанным и в этих традиционных местах.

Все найденное бросали в пустую бочку из-под воды, над которой стоял с заряженным пистолетом сержант; бочка медленно наполнялась добычей. Когда омерзительная троица заканчивала работу над нагим трупом, другая команда волокла тело к высоким погребальным кострам. Пламя, питаемое сухой древесиной, взлетало так высоко, что обжигало зеленую листву огромных деревьев, окружавших поляну. Запах горелой плоти был тошнотворным, как вонь горящего свиного сала.

Тем временем Шредер и Камбр с помощью Лимбергера, капитана галеона, разбирались с бочками специй. Они вели себя как сборщики налогов, у них имелись списки и журналы, и они изучали содержимое каждого бочонка и его вес, сверяя все с первоначальной декларацией корабля и отмечая проверенное белым мелом.

Когда они заканчивали сверку, команда матросов катила огромные бочки на берег и грузила их на самый большой баркас, чтобы доставить на галеон, стоявший на якоре в проливе, с новой грот-мачтой и оснасткой. Работа продолжалась до середины ночи при свете фонарей и костров и желтых вспышек погребального огня.

Время шло, и у Большого Дэниела началась лихорадка. Он весь горел и постоянно бредил. Повязка остановила кровотечение, на ране начала образовываться мягкая корка. Но кожа вокруг нее распухла и покраснела.

– Пуля все еще там, – шепотом сказал Хэл чернокожему другу. – На спине-то у него раны нет, она не вышла из тела.

Эболи хмыкнул.

– Если мы попытаемся ее вырезать, мы его убьем. Смотри, под каким углом она вошла. Она где-то рядом с его сердцем и легкими.

– Боюсь, это может оказаться смертельным, – покачал головой Хэл.

– Он сильный как бык. – Эболи пожал плечами. – Может, даже настолько сильный, что способен победить демонов.

Эболи верил, что все болезни вызывают демоны, забравшиеся в кровь. Это было бессмысленное суеверие, но Хэл потакал ему.

– Нам всем нужно прижечь раны горячей смолой.

Это было обычное матросское лекарство. Хэл принялся на голландском просить охранявших их готтентотов принести горшок смолы из каморки плотника в лагере, но стражи не откликнулись на его просьбу.