Уилбур Смит - Хищные птицы

Почти неся Дэниела, они с трудом двигались вперед, а позади уже раздавались радостные крики, и мушкетеры в зеленых мундирах помчались вперед, размахивая оружием.

Троица добралась наконец до места, и Дэниела втолкнули за бруствер. Незачем было и спрашивать, куда его ранило, потому что всю левую сторону его тела заливала кровь. Эболи сорвал повязку со своей головы, скрутил ее в ком и быстро засунул спереди под рубашку Дэниела.

– Зажимай рану! – велел он боцману. – Прижимай изо всех сил!

Оставив Дэниела лежать на земле, он встал рядом с Хэлом.

– Ох, Дева Мария! – прошептал Хэл. Его залитое потом лицо побледнело от ужаса и ярости, когда он выглянул за укрепление. – Ты посмотри на этих чертовых мясников!

Зеленые мундиры, шумно продвигаясь вперед, останавливались лишь для того, чтобы добить раненых матросов, оказавшихся на их пути. Некоторые из их жертв перевернулись на спину и подняли пустые руки, пытаясь отбить удар, а другие просили о милосердии, пытаясь отползти в сторону; но, смеясь и ухая, мушкетеры бежали за ними, пронзая их саблями или отрубая им головы.

Это кровавое действо быстро закончилось, потому что Шредер закричал на них, требуя сомкнуть ряды и продолжать наступление.

В момент этой краткой передышки сэр Фрэнсис сумел пробежать вдоль линии укрепления и спрыгнул в яму рядом с сыном.

– Мы разбиты, отец! – в отчаянии произнес Хэл.

Оба они посмотрели по сторонам, на мертвых и раненых.

– Мы уже потеряли больше половины людей…

– Хэл прав, – согласился Эболи. – Все кончено. Мы должны попытаться ускользнуть.

– Куда? – спросил сэр Фрэнсис с мрачной усмешкой. – В ту сторону?

Он показал в сторону лагуны, где они увидели лодки, идущие к берегу, – вражеские моряки налегали на весла, горя желанием присоединиться к схватке.

И фрегат, и «Чайка» спустили эти лодки, набитые людьми. Абордажные сабли сверкали, дымок от тлеющих фитилей голубыми струйками плыл в воздухе, растекаясь над водой. Матросы кричали так же возбужденно, как и зеленые мундиры впереди.

Как только первая лодка добралась до суши, толпа вооруженных мужчин выплеснулась на узкую полоску белого песка. Завывая в дикарском азарте, они бросились к ряду укреплений, где стояли молчащие пушки, а остатки команды «Решительного» безуспешно пытались спрятаться.

– Мы не можем рассчитывать на милость, ребята! – крикнул сэр Фрэнсис. – Посмотрите, что сделали кровожадные дикари с теми, кто пытался их умолять! – Он показал саблей в сторону тел убитых матросов, лежавших на земле перед орудиями. – Еще один раз – за короля Карла, и мы покончим со всем!

Голоса его маленького отряда звучали негромко и хрипло от изнеможения, когда люди снова выбрались из-за парапета и шагнули навстречу двум сотням свежих мушкетеров. Эболи обогнал всех на десяток шагов и зарубил первый же зеленый мундир, что попался ему под руку. Его жертва упала, но клинок Эболи сломался у самой рукояти. Эболи отшвырнул его, нагнулся и выхватил из мертвой руки одного из убитых англичан пику.

Когда Хэл и сэр Фрэнсис догнали его, он уже вскинул тяжелое дубовое древко и вонзил наконечник в живот другого мушкетера, подбежавшего к нему с высоко поднятой саблей. Пика пронзила мушкетера прямо под ребрами и остановилась, высунувшись на длину половины руки между лопатками. Мужчина забился, как рыба на остроге, а тяжелая пика треснула в руках Эболи.

Он воспользовался обломком как дубиной, чтобы сбить с ног третьего мушкетера. После этого Эболи огляделся, усмехаясь, как безумная горгулья; его большие глаза вращались в глазницах.

Сэр Фрэнсис схватился с белым сержантом-голландцем, нанося и отбивая удары; их клинки звенели и скрежетали, ударяясь друг о друга.

Хэл убил какого-то капрала одним точным ударом в горло, потом посмотрел на Эболи:

– Через мгновение здесь будут люди с лодок!

Они уже слышали яростные крики позади: вражеские матросы неслись по укреплениям, не щадя тех немногих, кто там прятался. Хэлу и Эболи незачем было смотреть туда – они и так знали, что все кончено.

– Прощай, старый друг! – выдохнул Эболи. – Это были хорошие времена. И пусть бы они продолжались еще.

Хэл не имел возможности ответить, потому что в этот момент хриплый голос произнес по-английски:

– Хэл Кортни, наглый щенок, тебе повезло, что все уже кончилось.

Корнелиус Шредер отпихнул двух своих людей и быстро подошел к Хэлу.

– Ты и я! – закричал он.

Выставив правую ногу, он с мастерством опытного фехтовальщика провел несколько ударов, заставивших Хэла отступить.

Хэла снова поразила мощь его напора, юноше понадобились все его искусство и силы, чтобы достойно отразить нападение. Толедская сталь его клинка пронзительно звенела под могучими ударами, и Хэл почувствовал отчаяние, когда понял, что нечего и надеяться выстоять против такой властной силы.

Глаза Шредера были голубыми, холодными и безжалостными. Он предугадывал каждое движение Хэла, закрываясь от него стеной сверкающей стали, он отбивал меч Хэла при каждой попытке ответного удара и безжалостно наступал.

А рядом сэр Фрэнсис тоже сражался один на один, не видя затруднительного положения сына. У Эболи имелся лишь обломок пики в руке – явно не то оружие, с которым можно было сопротивляться человеку вроде Корнелиуса Шредера. Он видел, что незрелые силы Хэла истощаются, что он заметно сдает перед превосходящей силой.

Эболи по выражению лица Шредера понял: тот выбрал подходящий момент и готов нанести смертельный удар. Это было неизбежно, потому что Хэл просто не мог выдержать молниеносных атак, обрушившихся на него.

Эболи бросился вперед со скоростью нападающей черной кобры, даже быстрее, перед тем как Шредер сделал последний выпад. Он выскочил из-за спины Хэла и, взмахнув своей дубовой палкой, ударил юношу сбоку по голове, прямо в висок.

Шредер изумился, увидев, как его жертва рухнула на землю без чувств как раз в то мгновение, когда он собрался пронзить ее насквозь. И пока он колебался, Эболи бросил обломок пики и встал над недвижным телом Хэла.

– Ты не можешь убить упавшего человека, полковник. Это недостойно чести голландского офицера.

– Ах ты, черный сатана! – разочарованно прорычал Шредер. – Ну, если я не смог убить щенка, то по крайней мере могу убить тебя!

Эболи показал ему пустые руки, протянув светлые ладони к глазам Шредера.

– Я безоружен, – негромко произнес он.

– Я бы пощадил безоружного христианина, – разъярился Шредер. – Но ты – просто бездушное животное!

Он занес саблю, метя в центр груди Эболи, мускулы которой блестели на солнце от пота. Но тут сэр Фрэнсис легко шагнул вперед и встал перед чернокожим, игнорируя клинок полковника.