Жорж Сименон - Колебания Мегрэ

Посетитель выдержал паузу, несколько смутившись бесстрастным видом Мегрэ.

— Химические опыты жена не проводит. Не лечится ни от чего. Не страдает ни одним из тех заболеваний, при которых предписывают препараты фосфида цинка. Тем не менее, у себя в доме я обнаружил целый пузырек этого вещества. В нем граммов пятьдесят, не меньше. Нашел его совершенно случайно. На первом этаже у меня нечто вроде мастерской, где я изготавливаю свои макеты. Это всего лишь игрушки, я вам уже говорил, и в то же время не просто игрушки.

— Я знаю.

— Однажды, когда жены дома не было, я опрокинул на верстак банку с клеем. Открыл стенной шкаф, где хранятся швабры, всякие средства для чистки и уборки помещений. Стал искать, чем бы отмыть пятна. И вдруг заметил странной формы пузырек. Если связать это открытие с тем, что впервые за несколько последних месяцев я почувствовал недомогание, о котором я рассказал доктору Штейнеру, то…

В эту минуту раздался телефонный звонок. Сняв трубку, комиссар услышал голос начальника уголовной полиции.

— Это вы, Мегрэ? Не уделите мне несколько минут? Хочу познакомить вас с американским криминалистом, он у меня в кабинете, жаждет с вами познакомиться.

Положив трубку, Мегрэ оглянулся. Никаких секретных бумаг в кабинете нет. Посетитель, похоже, человек порядочный.

— Прошу меня извинить. На минуту покину вас.

— Пожалуйста…

По привычке Мегрэ вернулся, на всякий случай открыл дверь в инспекторскую. Но никаких указаний сыщикам давать не стал. Ему даже в голову это не пришло.

Несколько мгновений спустя Мегрэ толкнул обитую клеенкой дверь. С кресла поднялся рыжеволосый верзила и стал что есть силы трясти комиссару руку.

— Для меня огромное удовольствие видеть вас собственной персоной, господин Мегрэ, — произнес он с едва заметным акцентом. — Когда вы приезжали к нам в Штаты, я находился в Сан-Франциско, и мы с вами не встретились. Фред Уорд, мой приятель, тот, что принимал вас в Нью-Йорке и сопровождал в поездке в Вашингтон, рассказывал о вас потрясающие вещи.

Начальник показал Мегрэ на кресло.

— Надеюсь, не оторвал вас от одного из ваших расследований, которые нам, американцам, представляются такими необычными?

Комиссар покачал головой. Американец протянул пачку сигарет, потом спохватился.

— Я и забыл, что вы трубку курите…

Такие встречи происходили регулярно: одни и те же фразы, одни и те же вопросы, то же преувеличенное и назойливое восхищение. Скрывая досаду, что на него смотрят, как на диковину, Мегрэ добродушно улыбался.

За одним вопросом следовал другой. Говорили о технических деталях, обсуждали нашумевшие дела, каждый высказывал собственное мнение.

Как водится, зашла речь о методах Мегрэ. Тема эта набила оскомину: никаких особых методов комиссар не применял.

На выручку пришел шеф.

— А теперь, если не возражаете, — произнес он, поднимаясь, — заглянем в наш музей…

Этим заканчивались все визиты подобного рода. Ощутив пожатие более сильной, чем у него, руки, Мегрэ попрощался и отправился к себе в кабинет.

И в удивлении остановился на пороге: кресло, в котором сидел продавец игрушечных электропоездов, было пусто. Лишь под потолком еще висело облако сигаретного дыма.

— Он ушел? — спросил комиссар, зайдя к инспекторам.

— Кто?

Жанвье и Люка играли в карты, что случалось не более трех раз в году или же во время ночного дежурства.

— Да я так спросил. Пустяки…

Он вышел в коридор, где старый Жозеф читал газету.

— Посетитель ушел?

— Недавно. Вышел из кабинета, заявил, что ждать больше не может. Надо, мол, возвращаться в магазин, там его ждут. А что, надо было задержать?

— Нет. Все в порядке.

Гость волен был уйти, ведь его не вызывали.

Тут Мегрэ спохватился, что забыл фамилию посетителя.

— Жозеф, вы, конечно, тоже не помните, как его звали?

— Признаюсь, господин комиссар, я не высмотрел на его карточку.

Вернувшись в кабинет, Мегрэ сел в кресло и снова занялся наскучившим ему отчетом. Похоже, в кочегарке старались что есть сил: никогда еще радиаторы отопления не были такими горячими. В трубах что-то потрескивало. Он хотел было повернуть маховик регулятора, но передумал и протянул руку к телефонной трубке.

Он решил позвонить в Луврский универмаг, чтобы навести справки о заведующем отделом игрушек. Но не вызовет ли там подозрение тот факт, что полиция интересуется одним из их работников? Не скомпрометирует ли этот звонок его нежданного посетителя?

Поработав еще немного, комиссар машинально снял трубку.

— Прошу соединить меня с доктором Штейнером, проживающим на площади Данфер-Рошро.

Не прошло и двух минут, как зазвонил телефон.

— Доктор Штейнер у аппарата.

— Простите за беспокойство, доктор. Говорит Мегрэ. Да, комиссар уголовной полиции. Насколько мне известно, недавно вас посетил пациент. Его зовут Ксавье, фамилию я не помню.

Похоже, что собеседник комиссара тоже забыл фамилию посетителя.

— Он продавец игрушек. Главным образом электропоездов… Предположительно он обратился к вам с тем, чтобы убедиться, что не является душевнобольным. А потом, насколько мне известно, рассказал о своей жене…

— Подождите, пожалуйста, минуту. Проверю карточки.

В трубке было слышно, как доктор произнес, обращаясь к кому-то:

— Мадемуазель Берта, будьте любезны…

По-видимому, он отошел от аппарата, поскольку какое-то, довольно продолжительное, время царила тишина. Комиссар было решил, что их разъединили.

Судя по голосу, Штейнер человек хладнокровный, несомненно, гордый, во всяком случае, знающий себе цену.

— Позвольте поинтересоваться, комиссар, почему вы мне звоните?

— Видите ли, этот человек только что был у меня и ушел раньше времени. А карточку, на которой была указана его фамилия, я порвал.

— Вы его вызывали?

— Нет.

— А в чем его подозревают?

— Ни в чем. Он сам пришел ко мне рассказать свою историю.

— Произошло что-нибудь?

— Не думаю. Он поделился со мной кое-какими опасениями, о которых, я думаю, он сообщил и вам.

Из сотни врачей отыщется лишь один, готовый помочь. Именно такой и попался комиссару Мегрэ.

— Понимаете, — произнес Штейнер, — мне не хотелось бы выдавать врачебную тайну…

— Я не требую от вас, доктор, выдачи мне врачебной тайны. Просто мне необходимо узнать фамилию вашего пациента. Я мог бы без труда установить ее, позвонив в дирекцию Луврского универмага, где он служит, но побоялся скомпрометировать его в глазах начальства.

— Пожалуй, вы правы.

— Мне также известно, что живет он на авеню Шатийон. Опросив консьержек, мои люди установили бы его фамилию. Но это могло бы вызвать сплетни.

— Понимаю.

— Итак?

— Его фамилия Мартон. Ксавье Мартон, — неохотно произнес невропатолог.