щуп

- Чепуха все это! - Леонид поморщился. - Они же всего-навсего подростки. Что они могут?

- Не скажи! Что они могут, ни ты, ни я не знаем. Олежа любит пускать пыль в глаза. Говорит одно, а на деле... - Сергей многозначительно повел бровью.

Глядя на него, Леонид вспомнил, как, смущаясь и горячась, Олег рассказывал о поимке мужичонки, рубившего по ночам елки у исполкома. Кто-то портил светофоры на одном из перекрестков, - изловили и этих. Сейчас вдруг подумалось: а если Максимов прав и ничего не было? То есть было, но что-то совсем другое? Бывают ли малолетние артисты с таким даром? Наверное, бывают, но ведь не слепой же он! И беседовал с Олегом не через ширму какую-нибудь!

- Слушай, Лень, а пошли ко мне, - предложил неожиданно Максимов. - Посидим за пузыриком, в затылках почешем. Я сейчас как раз один. Подружки в отгуле. Припозднишься, останешься ночевать. А о чем потолковать, мы с тобой найдем.

Вероятно, что-то симпатичное в железнозубом Максимове все же присутствовало. Апатично кивнув, Леонид согласился.

***

Раз выскочив, пробка никак не хотела заходить обратно. Сначала ее вдавливал Сергей, потом пришла очередь потрудиться Лене Логинову. В конце концов пробку с руганью выбросили в форточку.

- Ништяк, не выдохнется, - Сергей покачал головой, - Не дадим!

- А на зоне пили? - поинтересовался Леонид.

- Смотря кто. Актив и ворье - так те постоянно бухали. Иной раз и шестерне доставалось. А в общем... - Сергей жилистыми сильными пальцами обхватил горлышко бутылки, мстительно сдавил. - Паскудство это все по большому счету! Ох, и ненавидел я тогда мир! Вольных, сидевших, охрану. Дал бы кто в руки автомат, так бы и пошел всех причесывать. В первую очередь - бугров-активистов, потом воспитателей, попкарей! - он разжал пальцы, потянувшись к дремлющему возле стола псу, потрепал косматую шерсть.

- Шустрым я был. сразу решил себя поставить. Наколку сработал в первые же дни, паре гнид по сусалам смазал. Чувствовал, присматриваются ко мне, - вот и старался. Считал, что зарабатываю авторитет. Хрен там! Первый месяц действительно не трогали, а потом выдали. Сначала трое в подсобке воспитали поленьями, затем посылку свистнули. А жаловаться западло! - Сергей скрежетнул металлическими зубами. - Там вообще многое западло. Считай, весь воровской кодекс на том и держится. Двойки получать западло, с опущенными разговаривать - то же самое. Работать - работай, как папа Карло, но если ты вор, то опять же западло. Пацаны за двоих вкалывают - за себя и за паскуду какую-нибудь мордастую, а тем, понимаешь, западло. Я тоже был с червоточиной, а вот поверишь ли, эту ишачью систему сразу возненавидел. Как ушла вторая посылка, прибил одного чухонца. Спрашиваю, кто? Называют авторитета из старожилов, не вора, но что-то около того. Ищу. Нахожу на толчке. Кряхтит, всю пацанву из туалета повыгонял, чтоб, значит, одному по полной программе кайф ловить. Вот и словил, сука! Приближаюсь и пыром башмака в грудь. Он шипит, пробует заорать, а я его бью и бью. И не по роже, заметь! Опыт уже появился. Это я поначалу чистым фраерком был. Кликуху себе придумал сам, чтоб не назвали каким-нибудь дерьмом. Ладно, хоть догадался не переигрывать. Колонули бы меня, как гнилой орех! А так - больше глядел и запоминал. Когда били кого-то, давил усмешку - вроде так и надо. Словом отдуплил этого засранца по высшему классу. Он у меня и вздохнуть не мог, не то что позвать на помощь. А меня трясет! За такое там хуже, чем убивают. На вора руку поднять! Он хоть не вор был, а тоже из козырных. В общем сунул я его рожей в очко, заставил дерьмо хавать. Заминировал гада. А после вразумил, будет вести себя тихо, никому ничего не вякну. При первой же подляне заложу, что он опущенный. Ничего, проникся, хоть и чумной был. Понял, что не шучу, - Сергей зевнул. - Сперва запрет кинули на посылки, потом и бить стали реже.

- Но все-таки били?

- А как без этого? Зона на то и зона. Всех метелят. Это, может быть, раньше какие-то законы соблюдались, а сейчас кругом беспредел. Баклан на баклане. Так карьеру и делают - кулаком. Кого можно, бьют, кого нельзя, тому помогают бить. А главный кум только пузо почесывает. Ему, сволочуге такой, прямая выгода. В зоне порядок, план выполняется. Чуть что не так, шепнет пару ласковых кому из воров или рогов постарше, и начинается житуха. Охрана деликатно отворачивается, порядок наводится в считанные минуты.

Леонид вне очереди придвинул стакан, налил мутножелтого коньяка. Гнусно было от историй Сергея. Гнусно от спокойствия, с которым делился он своим прошлым. Сам бы Леонид так не сумел. Его бы выворачивало наизнанку. И там, и здесь. Там - от действительности, здесь - от воспоминаний.

Максимов ухмыльнулся.

- Как-то приятеля встретил. Однокашника. Он в стройбате отпахал-отмаялся. Само собой, кирнули малость. Сидели и сравнивали его армию с моей зоной, и выходило, что один к одному. Там деды с сержантами, здесь бакланье с рогами. Комполка - тот же кум. Хочет, погонит дачу себе строить, а захочет, - картошку сажать.

Они сдвинули стаканы. Петр, лежащий на полу, настороженно поднял голову. Взор его одновременно любопытствовал и предостерегал: "Пить - пейте, да не забывайтесь. Опасность - вот она рядом, ходит кругами. Только глухой не услышит..." Глядя на пса, Леонид окончательно решил, что про свои неурядицы рассказывать не будет. Да и что ему было рассказывать? Про балкон, с которого на его глазах сорвалась фигурка самоубийцы? Про человека, которого ударили по голове палкой, в то время, как юный второклашка Леня, стиснув зубки и обморочно бледнея, смотрел и смотрел на истекающего кровью мужчину?.. Подобных страничек в его биографии накопилось немало. Мерзостный пухлый гербарий. Не стоило ворошить прошлого, Про себя он твердо знал, что легче ему не станет.

- Жизнь, Леня, это семнадцать мгновений весны, - продолжал философски изрекать Сергей. - А меж ними - сплошное хождение по мукам.

Лицо его от коньяка разгорелось. Без тени смущения он стянул с себя футболку, оголившись по пояс.

- Температура, - пояснил он. - Жарко, и ничего с этим не могу поделать. Летом до трусов раздеваюсь, а то и вовсе нагишом бегаю. Давно бы радиатор весь к черту выкинул, да подружки ропщут.

Был Серега мускулист и поджар. Правое плечо украшала синюшная наколка: змея, обвившая гибким телом старинный меч. Леонида неожиданно посетило ощущение, что знает он Серегу Максимова уже давным-давно. И к голосу этому привык, и даже к увиденной впервые наколке.

- А Олежа, Лень, себя еще покажет, помяни мое слово. Ты у него гранату часом не видел?

- Какую гранату?

- Настоящую. С колечком. Мне Мишка шепнул, его ординарец. И тоже петрушка забавная! Мишке он вроде как гранату ненароком показал, Симке финку десантную, мне - "Вальтер".