Дж.Д Дэвис - Джентльмен-капитан

Сквозь дымку я увидел его всего в паре ярдов от меня. Эту картину я не забуду никогда: он смотрит на меня широко распахнутыми голубыми глазами, светлые волосы в струпьях засохшей крови. Он всё еще улыбался. Лицо залито кровью, и с ужасающей уверенностью я понял, что это его собственная. Затем лейтенант рухнул ничком, и я увидел торчащий у него в спине кинжал.

Позади него вызывающе щерился тот, кого я немедленно узнал. Мой противник в ту ночь, когда я принял в Портсмуте командование «Юпитером». Лайнус Брент.

До этого момента «юпитерцы» лишь удерживали позиции, но при виде убитого лейтенанта Джон Тренинник волком завыл, что–то выкрикнув на корнуольском. Его голос перекрыл все крики, стоны умирающих, лязг оружия. Матросы замерли, их рыдания начались глухим рёвом, который мгновение спустя обернулся воплем ярости. Джеймс Вивиан, их лейтенант, убит. Джеймс Вивиан, корнуолец и один из них. Джеймс Вивиан, убитый племянник убитого капитана Джеймса Харкера.

Обезумевшие «юпитерцы» ударили с новой силой. Я увидел, как Али Рейс размахивает над головой смертоносным турецким скимитаром, а во все стороны отлетали отрубленные конечности. Вон там коротышка Джон Тремар, отец близнецов, пробил себе путь сквозь противника в два раза крупнее, а за ним Джулиан Карвелл насадил кого–то на полупику, как свинью.

Тут раздался новый звук. Я услышал его сразу же после еще одного залпа «Вапена». В бою настало внезапное краткое затишье, как это иногда бывает, когда обе стороны почти намеренно решают перевести дыхание, перед тем как возобновить схватку. Звук доносился откуда–то издалека, но даже в этой адской мясорубке ошибиться было невозможно. Где–то на побережье Ардверрана пронзительно визжали волынки. Роже д'Андели протиснулся ко мне, глубокая кровавая ссадина обезобразила его щеку, клинок залит кровью английских предателей. С горящими глазами он указал на берег:

— Гляньте, Мэтью. Вон наш генерал.

Через холм над Ардверраном валило войско Кэмпбеллов с волынщиками впереди. Сбоку от них маршировал полк в красных королевских камзолах, а впереди всех на коне ехал Колин Кэмпбелл из Гленранноха, облаченный в полные кавалерийские доспехи и в великолепный чёрно–золотой шлем. Длинный плащ складками опускался на круп коня, грудь пересекала оранжевая перевязь.

Либо он оказался прав насчет своей раны, либо обладал такой силой тела и духа, чтобы скакать, несмотря ни на что. Над ним реяли флаги клана Кэмпбеллов, Соединённых Провинций и вздыбленный красный лев короля Шотландии. Как и предсказывал великий генерал, он вёл свою последнюю армию.

Я посмотрел на замок Ардверран и увидел, как от причала отходит бёлин Макдональдов, его нос смотрел в открытое море. Я разглядел только миледи Нив, графиню Коннахт, стоящую на корме вместе с сыном и наблюдающую крушение всех своих надежд. В какой–то момент мне показалось, что она смотрит прямо на меня, потом рядом выстрелила пушка, и дым скрыл их из виду.

Мы с д’Андели уже почти добрались до трапа на шканцы. Вот мы сразили двух солдат в мундирах армии нового образца. Еще выше, на шканцы…

На шканцах «Республики» остался только один человек. И здесь наконец–то я увидел настоящее лицо капитана Годсгифта Джаджа.

Вокруг больше не было ни людей, ни кораблей. Джадж сосредоточенно посмотрел мне прямо глаза, а я в его. Франт умер. Теперь, без грима, париков и мушек, худощавое лицо Годсгифта выглядело лицом настоящего воина. Передо мной стоял убийца, готовый убивать за своего Бога, свою женщину и своего сына. В руке он сжимал окровавленную абордажную саблю. Глубокий порез поперек груди, казалось, совсем его не беспокоил. Однако глаза смотрели устало, а когда он заговорил, голос оказался утомленным и хриплым.

— Корабль на корабль, Квинтон, я бы вас победил. Вы это знаете. Это голландец поменял шансы, мой благородный капитан.

Я недоверчиво обошел его, пытаясь сдержать гнев, обрести контроль над своими чувствами.

— Это вы и ваша графиня вовлекли голландцев, капитан Джадж. Чтобы дать вашему сыну королевство, так она объяснила. Но, возможно, кое–кто знает голландцев лучше вас. Например, вот этот благородный генерал.

Армия Гленранноха рассыпалась, окружая Ардверран. На мгновение обернувшись, я подумал, что замок напоминает лишь призрак самого себя. Позади Джаджа стоял молчаливый «Вапен–ван–Веере» с наведёнными на разбитый корпус «Республики» пушками. Всего в сотне ярдов я видел Корнелиса на его шканцах. Я поднял левую руку, приветствуя его, а он неловко поднял правую, потому что помнил: если сделает это быстро, то вызовет еще один бортовой залп, и меня может разнести в клочья.

Я снова перевел взгляд на Джаджа.

— А ещё мой шурин, капитан ван–дер–Эйде, вон там.

Впервые с момента нашего знакомства Годсгифт Джадж казался по–настоящему изумлённым.

— Ваш шурин? — переспросил он. Потом улыбнулся. — Да, конечно, так и есть. Папы, кардиналы и графини могут интриговать как угодно. Господь знает, я всё продумал. Но человек предполагает, а Господь располагает. — Он вздохнул. — Значит, божественная справедливость.

Джадж сощурился, его губы скривились в жестокой усмешке.

— Что я за невезучий дурак. Я приказал убить Джеймса Харкера, чтобы развратник Карл Стюарт заменил его каким–нибудь ничтожеством. И я был очень доволен результатом. — Он издевательским жестом отдал мне честь, — но Бог решил, что этим ничтожеством станет зять лучшего голландского капитана. К тому же из фракции, ненавидящей наше дело. Что это, капитан, божественная справедливость или божественная ирония?

Я вспомнил Джеймса Вивиана и ощутил боль. Я знал эту историю, но слышать её из его язвительных губ было невыносимо.

— Вы убили Харкера?

Во взгляде Джаджа отсутствовали угрызения совести.

— Приказал его убить, да, разумеется. Кто же ещё, Квинтон? И его слугу. И этого презренного перебежчика Уоррендера, который пытался выдать нас Харкеру. Сейчас это ничего не стоит, ибо мы оба знаем, что я не сойду с этого корабля живым. Или вы убьёте меня, или меня растерзают ваши люди, если я убью вас. Вот что на самом деле означает глупые разглагольствования Карла Стюарта о примирении старых врагов. Единственное истинное примирение лежит в могиле. — Он улыбнулся блеклой, злобной усмешкой. — А именно туда, капитан, мы и направляемся.

— Но как?.. — спросил я и запнулся.

— Вам интересно как, капитан? — Джадж приподнял бровь, затем оглядел палубу и кивнул на человека, хорошо мне знакомого. — Видите Лайнуса Брента, помощника моего врача? Полезный тип. В юности он был учеником старого хирурга в Чипсайде, а тот долгое время баловался алхимией. Есть мало зелий, с которыми не знаком мой Лайнус. Как жаль, что его клинок не сделал с вами в Портсмуте того же, что его яды сделали с Харкером.