Лаура Липман - Девять пуль для тени

А ураган равнодушно проносится мимо, оставляя после себя разрушения и смерть, в поисках новой жертвы.

Тесс вернулась в закусочную, отыскала телефонную книгу и вырвала страницу с фамилией, которая вдруг всплыла в ее памяти. Включив фары и придерживая страницу одной рукой, она принялась петлять по улицам Норт-Иста, снова и снова утыкаясь в тупики и глухие переулки, которые преследовали ее весь этот день. Тесс уже стала бояться, что она угодит в канаву или пропустит очередной поворот и влетит в одно из тех деревьев, которые черным ручейком текли вдоль обочины.

В конце концов ей все-таки удалось отыскать нужный дом — белое бунгало с кокетливым крылечком, которое отделяла от воды только узкая полоска берега. Перед домом была маленькая пристань, и в лунном свете на воде призрачным силуэтом покачивалась крохотная лодка. Дом казался погруженным в темноту, только лившийся из окна мерцающий голубоватый свет говорил о том, что внутри работает телевизор.

У открывшего ей дверь мужчины были всклокоченные рыжие волосы, грустные голубые глаза, а круглое лицо так густо усыпано веснушками, что издалека оно казалось почти оранжевым.

— Меня зовут Тесс Монахэн. Я частный детектив из Балтимора. Мне кажется, в деле Люси Фэншер есть одна деталь, которую до сих пор не заметили.

— Вы как раз вовремя, — кивнул Карл Дьюитт.

— Я сохранил все, — сказал Карл Дьюитт. — То есть, конечно, копии всего, что было. Ни одного из служебных документов я не забрал, даже свои собственные заметки и то оставил. Зато сделал ксерокопии всего, что смог найти.

Он рылся в огромной картонной коробке, проглядывая ворох каких-то бумаг, недовольно хмурился, видимо, не находя то, что искал. Коробка красовалась прямо посреди комнаты на полу — такое впечатление, что Дьюитт ждал, когда Тесс постучит в дверь, и заранее подготовился, чтобы не терять времени. Или не Тесс, а кто-то еще. Судя по многочисленным кружкам на ее крышке, хозяин попутно использовал ее вместо кофейного столика, когда коротал вечера, сидя в кресле перед огромным, почти во всю стену, плоским экраном телевизора.

Наконец, отыскав конверт с какими-то фотографиями, он бросил их Тесс. Тесс обрадовалась, но почти сразу же пожалела об этом. Лучше бы она их не видела. Ужаснее снимков, на которых полицейский фотограф запечатлел отрезанную голову бедной Люси Фэншер, были только сделанные двумя днями позже снимки ее обезглавленного тела. Впрочем, на самого Карла это, похоже, не произвело особого впечатления. Что-то рассеянно насвистывая себе под нос, он продолжал ожесточенно рыться в куче бумаг. Казалось, он ничуть не удивился тому, что поздним вечером у него на крыльце появилась совершенно незнакомая женщина и, объявив, что она, мол, частный детектив, принялась уверять, что дело об убийстве Люси Фэншер может быть связано с другим убийством, во Фредерике, случившемся несколькими годами раньше. Если бы у Тесс спросили, как воспринял это известие Дьюитт, она бы сказала, что он был просто счастлив. Можно было подумать, что ее появление пробудило его от спячки, и сейчас он только что не приплясывал от возбуждения.

— А вы знали Люси Фэншер до… — Тесс замялась, силясь найти подходящие слова.

Карл с трудом оторвался от коробки:

— До того, как нашел на мосту ее голову, вы хотите сказать?

— Да.

— Норт-Ист не такой уж маленький, знаете ли. Впрочем, возможно, мне случалось пару раз видеть ее в городе. Что ж, хорошо, коли так.

— Не понимаю… Почему хорошо?

— А вам бы хотелось наткнуться на труп человека, которого вы знали всю свою жизнь? Который жил рядом с вами, дышал, двигался? — Все это было сказано абсолютно ровным, бесстрастным тоном. К этому времени Карл, похоже, отыскал наконец то, что было ему нужно, и вновь уселся в свое продавленное кресло — единственный предмет мебели в этой крохотной гостиной, который подходил ему в прямом и переносном смысле слова. За многие годы, проведенные в этом кресле, оно практически приняло форму его тела и теперь облегало его, словно перчатка. Остальная комната вполне могла бы принадлежать и женщине: сплошные вязаные салфеточки, вазы с цветами и мебель, обитая веселеньким глянцевым ситцем.

— Понимаете, это всегда беспокоило меня, — объяснял он, тыча рукой в картонную коробку, на крышке которой лежал огромный настенный календарь. — У них в доме был календарь. Те дни, когда ее дружок уезжал из города, обведены. Видите?

Он передал календарь Тесс — дешевое издание, сделанное по заказу какой-то местной страховой конторы и украшенное не слишком удачными фотографиями Чесапикского залива. Она пробежалась глазами по датам — последние три дня октября были заключены в кружок.

— Вы сказали, что забрали себе только ксерокопии. Но, насколько я могу судить, это — не копия. Это оригинал. Вам не кажется, что он должен был остаться вместе с остальными материалами по этому делу?

Карл вспыхнул. Кожа его, молочно-белая, как у большинства рыжих, приобрела цвет апельсиновой корки.

— Эту штуку я нашел уже гораздо позже. Похоже, никого она особо не заинтересовала, вот я и забрал ее себе. Иначе ее просто упаковали бы с остальными вещами из того дома, вот и все. А мне показалось, что это может быть важным.

— Но почему?

— Как я уже сказал, тут отмечены дни, в которые ее дружок уезжал из города. — Палец Карла скользнул вниз, и Тесс заметила несколько жирных кружков.

— Но это же ни о чем еще не говорит, — возразила она. — Мало ли что это может означать — кружки и кружки!

— Да, но нам точно известно, что, например, в эти три последние дня октября в городе его не было. Поэтому я и сделал вывод, что так отмечалось, когда он уезжал. Кто-нибудь другой мог бы тоже это заметить — если бы захотел, конечно.

— Вы хотите сказать, что кто-то мог узнать это заранее? Увидеть этот календарь и догадаться? Вы имеете в виду — убийца?

— Что ж, вполне возможно. Только штука в том, что календарь этот не висел на виду, как во многих домах. Я отыскал его в одном из ящиков кухонного стола. Знаете, там, куда большинство людей обычно суют ненужные тряпки и все такое.

— То есть он лежал в таком месте, где не каждый мог его увидеть, так? Тогда как же кто-то мог заранее узнать, что этого молодого человека… Кстати, как его звали?

— Алан Палмер.

— Как кто-то заранее узнал, что Алана Палмера в эти дни не будет в городе?

— Вот то-то и оно! Понимаете, я подумал, что убийца Люси, кто бы он ни был, спрятал календарь, и сделал это нарочно, чтобы никто не заметил этой связи. Но если предположить, что раньше календарь висел на холодильнике — а мне удалось обнаружить на его дверце следы от магнита, которые подтверждают, что это вполне возможно, — то выходит, этот самый календарь красовался на самом виду.