Лаура Липман - Девять пуль для тени

Тесс подвинула календарь поближе к маленькой настольной лампе. Сразу же бросилось в глаза, что бумага, на которой он напечатан, имеет слабый розоватый оттенок. Сверху виднелась едва заметная полоска цвета ржавчины, словно в этом месте его когда-то касался металл.

— Давайте представим себе, что вы водопроводчик или мастер по ремонту телевизоров. Вы ходите по вызовам, все видите, замечаете разные вещи. И вот вы приходите в дом, знакомитесь с хозяйкой, хорошенькой молодой девушкой, незамужней, приятель которой частенько уезжает из города. И потом случайно догадываетесь, что этот календарь может заранее подсказать, когда его не будет. Может, она даже сама говорит вам, что отмечает кружками дни, когда его не бывает дома. Или вы пытаетесь назначить ей свидание, и она отвечает что-то вроде: «Нет, не завтра. Лучше, когда Алан, как обычно, уедет в конце месяца». А если потом, уже после всего этого, снять календарь с холодильника и спрятать его в кухонный стол, вряд ли кто-то сможет об этом догадаться.

— Понятно. А в тот год, когда произошло убийство, Люси вызывала кого-нибудь на дом?

Плечи Карла Дьюитта поникли.

— Мне так и не удалось это выяснить. Но это не значит, что такого не было, верно? Господи, да в округе полно людей, которые ходят из дома в дом, предлагая подсобить по хозяйству. Их нанимают на день-два, расплачиваются наличными, и все довольны.

Мысли Тесс, однако, текли совсем в другом направлении.

Если Люси Фэншер и Тиффани Гантс убил один и тот же человек, тогда перед нами встает вопрос: как ему удалось познакомиться с ними обеими? Как он вышел на них? Случайность? Вряд ли. Стало быть, между этими женщинами существовала какая-то связь, просто мы пока еще не знаем, какая. И потом, их убили совершенно разными способами. Почему?

— Вы говорили, ту девушку во Фредерике застрелили, верно? — спросил Карл. — Так вот, Люси — тоже.

— Да, но тело Тиффани осталось… мм… нетронутым. Люси же после смерти отрезали голову. И к тому же убийца целых два дня где-то прятал ее тело. Между убийствами прошло почти восемнадцать месяцев. Я бы сказала, что с ним что-то произошло за это время.

— Знаете, серийные убийцы часто меняют свои методы — вопреки широко распространенному общественному мнению. И у них нет привычки оставлять какие-то следы или дразнить копов, словно предлагая остановить их, прежде чем произойдет следующее убийство.

— А при чем тут серийные убийцы? Речь идет о двух убийствах, и нам пока даже не удалось доказать, что они как-то связаны между собой. Это просто моя теория, довольно шаткая, и она нуждается в подтверждении.

— Серийный убийца вовсе не тот, кто убивает людей дюжинами, — покачал головой Карл Дьюитт. — Если покопаться в старых делах, можно заметить, что серийными убийства считаются обычно, когда их больше трех. Но иногда и двух тоже достаточно. Вполне возможно, что мы с вами столкнулись с этим типом, так сказать, в самом начале его карьеры.

— Прошу вас, не надо употреблять этот термин — все-таки речь идет об убийстве. Убивать — это не профессия. Если, конечно, мы говорим не о палаче.

Карл откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее, и Тесс снова невольно отметила про себя, как оно, словно живое, угодливо распласталось под ним, чтобы хозяину было удобнее.

— Это вам пришло в голову, что между этими убийствами существует связь. Так чего вы боитесь — дать волю собственной интуиции? Прошло уже больше трех лет, как я ушел в отставку. Теперь я не коп. Но все эти годы я продолжал надеяться, что распутаю это дело.

— Но меня наняли совсем не для этого, понимаете? Как раз напротив — я ищу подтверждение тому, что полицейские, не слишком хорошо знакомые с расследованием насильственных преступлений, в таких случаях совершают типичные ошибки… — Тесс поспешно прикусила язык, слишком поздно сообразив, что допустила бестактность. Фактически то, что она только что сказала, звучало примерно так: «Меня прислали сюда, поскольку вы с вашими коллегами сели в лужу!» Но Карл только молча кивнул, давая понять, что слушает. — Моих клиентов интересуют дела, связанные исключительно с так называемыми случаями бытового насилия. Убийства, совершенные каким-то психопатом, их не касаются. Так что эти два случая фактически не имеют ни малейшего отношения к тому, за что мне платят.

— Ну не знаю… — покачал головой Карл, и это движение было как вспышка света в темной комнате. Рыжеволосая голова его была острижена так ровно, что здорово смахивала на апельсин. Да и весь он, с этим огненным нимбом вокруг головы и россыпью веснушек на лице вдруг напомнил ей пресловутый «Джек-фонарь», и мысли ее, естественно, тут же вернулись к Люси Фэншер. Снимки, которые Дьюитт первым делом достал из своей коробки, все еще лежали на самом виду — на шатком столике, украшенном кокетливой кружевной салфеточкой. Тесс украдкой отодвинула их подальше.

— В конце концов, в обоих этих преступлениях жертвами стали женщины, — продолжал Карл. — Вы говорили, первой вашей мыслью было, что и тут, и там замешана ревность. Словно какой-то безумец, увидев молодых людей вместе, потерял голову и решил разрушить их счастье. А вам удалось выяснить, что сталось с приятелем той, другой девушки?

Тесс устало покачала головой.

— Нет. Как говорит ее семья, он уехал куда-то, покинул штат. И сердце его было разбито, поскольку по закону он не мог оформить на себя опекунство над дочерью своей покойной подруги. Так что он решил просто исчезнуть из их жизни.

— Думаю, вам уже, должно быть, известно, что Алан Палмер до сих пор в больнице — прикован к аппарату искусственного дыхания. Работник социальной службы из больницы звонил мне и сказал, что, не исключено, он останется там до конца своих дней.

— Журналистка из местной газеты была уверена, что у него нечто вроде нервного расстройства — кроме нескольких переломов, конечно.

— Эта ваша журналистка из местной газеты, — презрительно фыркнул Дьюитт, — ни хрена не знает! Решила, небось, что у всех в таких случаях бывает нервное расстройство. А все потому, что у самой крыша на одном гвозде!

Вспомнив Марго Дункан, Тесс была вынуждена молча признать, что Дьюитт, возможно, недалек от истины.

— Предположим, что вы правы. Допустим, этот тип хотел уничтожить парня так же сильно, как убить девушку. Может, даже сильнее. И именно поэтому ему приходится, так сказать, поднять ставки. Для первого парня это, конечно, был страшный удар, но он сохранил и жизнь, и рассудок. А вот Алан Палмер, можно сказать, почти мертв. Держу пари, что этот ублюдок даже выпил для храбрости, прежде чем пойти на дело. И вот вам результат: две девушки убиты, двое молодых людей практически уничтожены. Разве это не случай бытовой жестокости, а?