Гарольд Роббинс - Чужак

На следующее утро я проснулся рано и уже в половине восьмого был на Шестой авеню. В агентствах, как обычно, было полно народа, что не свидетельствовало о сдвиге к лучшему. Меня отправили по нескольким адресам, но когда я приходил на место, оказывалось, что или уже кого-то взяли или собирались взять. Я пообедал в дешевом ресторанчике на Шестой авеню недалеко от Сорок шестой улицы — съел сосиски с фасолью и выпил кофе, уплатив при этом тридцать пять центов. Вернувшись в гостиницу, я снял койку в общей комнате, где, кроме меня, было еще человек десять. Люди эти отличались от тех, кого я встречал в ночлежках, они еще не опустились полностью. Несколько постояльцев играли в карты, я немного понаблюдал за ними и лег спать.

На следующий день я решил попытать счастья в отделе оптовой торговли. Мне повезло. Когда я пришел на склад небольшого фирменного бакалейного магазина, то тут же был принят на работу, потому что только что из магазина на углу Колумбус авеню и Шестьдесят девятой улицы уволился мальчишка, который занимался доставкой заказов. Случилось это так. Инспектор по кадрам поднял на меня взгляд и скорее крикнул, чем спросил:

— Что тебе нужно?

— Работу, — просто ответил я.

— У меня нет работы, — коротко бросил он. И как раз в этот момент на его столе зазвонил телефон. Он снял трубку и рявкнул в нее:

— Рейзеус слушает.

Я стоял и ждал. Прошло несколько секунд, инспектор не говорил, а только слушал. Не знаю, как я догадался, что речь шла именно о работе — может быть, по тому, как он взглянул на меня, или по тому, как слушал. Руки у меня вдруг вспотели, сердце заколотилось. Я точно знал, что работа есть и что она мне подходит.

Инспектор положил трубку. Появился водитель грузовика, подойдя к столу, он показал инспектору накладную. Они поговорили несколько минут, потом водитель вышел. Инспектор снова посмотрел на меня.

— Что ты торчишь здесь? — снова крикнул он.

— Мне нужна работа, — повторил я.

— Я же сказал тебе, что у меня нет работы.

— Вам только что звонили как раз по этому поводу, — рискнул я.

Несколько секунд он изучающе смотрел на меня.

— Опыт есть? — спросил он.

— Есть некоторый, — ответил я. — Я работал в большом продовольственном магазине в Сан-Диего. — Я не стал уточнять, что проработал там всего два дня.

Во взгляде инспектора появился интерес.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Тебе не подойдет эта работа, — сказал он, поворачиваясь ко мне спиной. — Доставка заказов — это работа для мальчишки, за нее платят восемь долларов в неделю.

— Мне это подойдет, — сказал я.

Он снова посмотрел на меня.

— Там платят всего восемь долларов в неделю, — повторил он.

Я засунул руки в карманы, чтобы он не заметил, что они дрожат.

— Меня это устраивает, — снова сказал я. Боже, как я боялся, что он выставит меня! Никогда ничего я так не желал в жизни, как этой работы.

— Тебя не могут устраивать восемь долларов в неделю. Ведь ты не мальчишка, тебе нужно больше на жизнь.

Я продолжал держать руки в карманах.

— Послушайте, сэр, — сказал я, голос мой слегка дрожал от напряжения. — Я должен получить эту работу, она мне очень нужна. Я сейчас совсем на мели. Шесть недель назад я работал на уборке снега, и это была последняя работа, которую мне удалось найти. Восемь долларов в неделю большие деньги для меня.

Инспектор откинулся на спинку кресла и слегка отвернулся.

— Ты живешь с родителями? — спросил он.

— Нет, у меня нет родителей. Сейчас я живу в гостинице.

— Но почему ты хочешь работать за восемь долларов в неделю? Такой большой, молодой и сильный парень, как ты, может найти себе более высокооплачиваемую работу.

— Я пытался, сэр, — с отчаянием произнес я. — Честно, я пытался, но у меня ничего не вышло.

Он молчал. Я начинал сходить с ума от этой игры в кошки-мышки. Внезапно он развернулся в кресле в мою сторону и рявкнул:

— Ладно! Ты принят.

Почувствовав слабость в коленках, я опустился в кресло, стоящее возле стола, и вынул из кармана сигареты. Вставив одну в рот, я попытался прикурить, но никак не мог зажечь спичку, потому что руки тряслись. Инспектор зажег спичку и протянул мне. Я прикурил, глубоко затянулся и поблагодарил его:

— Спасибо, сэр. Большое спасибо.

Мне стало совсем плохо, и я подумал, что заболеваю. Живот подвело, накатила тошнота. Я в отчаянии глотал слюну. Не сейчас! Боже, только не сейчас! Я уронил голову на руки. Инспектор поднялся, подошел ко мне и положил руку на плечо.

— Тебе, наверное, очень плохо, сынок? — спросил он, и в голосе его не было абсолютно никакой враждебности.

Не поднимая головы, я кивнул. Мне стало лучше, приступ тошноты прошел. Я посмотрел на него.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да, сэр. Все в порядке. Это просто… ну, вы понимаете, что я имею в виду? — Он кивнул, и я продолжил: — Когда и куда мне отправляться?

Вернувшись за стол, инспектор написал что-то на клочке бумаги и протянул мне. Я прочел адрес.

— Если хочешь, можешь приступать прямо сейчас.

— Если вы не возражаете, сэр, я так и сделаю.

Инспектор взял со стола еще один лист бумаги.

— Как тебя зовут?

— Фрэнк Кейн, сэр, — ответил я.

Он написал несколько слов на листке и, улыбнувшись, протянул его мне.

— Ну что ж, давай. Отдашь эту записку управляющему магазином. Если у него возникнут какие-нибудь вопросы, скажи ему, чтобы позвонил Рейзеусу.

— Благодарю вас, мистер Рейзеус, большое спасибо.

— Удачи тебе, Фрэнк, — сказал инспектор, поднимаясь с кресла и протягивая руку.

Мы обменялись рукопожатием, и я вышел на улицу. День был чудесный, я был счастлив, ощущение того, что у меня есть работа, буквально все перевернуло во мне. Я поклялся себе, что буду стараться что есть мочи, но не подведу такого замечательного парня, как мистер Рейзеус. Я прочитал записку, которую держал в руке. Это была самая лучшая записка, которую я когда-либо читал: «Гарри, рекомендую тебе Фрэнка Кейна. Прими его на работу. Плата — десять долларов в неделю. Дж. Рейзеус».

Разве я имел право подвести такого человека! Лишних два доллара в неделю! Да за него я позволю отрезать себе правую руку по локоть. Насвистывая, я направился к станции подземки на Франклин-стрит.

Я вышел из подземки на Шестьдесят шестой улице и направился к магазину. Было около полудня, и солнце отбрасывало на землю причудливые, бесформенные тени. Это был небольшой магазинчик всего с одной витриной. Над входом висела серо-черная вывеска: «Отличный чай и кофе». В витрине были выставлены бакалейные товары, но люди проходили мимо, не обращая на них внимания. Магазин располагался почти на углу улицы в отремонтированном здании, с одной стороны его находилась аптека, с другой — пивная. Немного дальше по улице были кафе-мороженое, овощной базар и мясная лавка. Над магазином расположился клуб, в окне которого виднелась вывеска: «Рабочий союз».