Фруде Гранхус - Шторм

В то время он не знал, что он — далеко не единственная жертва. Прямо за проливом, всего в нескольких сотнях метров, с таким же жестоким отцом жил мальчик-инвалид.

Зло в маленьком сообществе.

Если все вокруг знали, как отец обращается со своими мальчиками, возможно, знали и о маленьком Бергере Фалке? Знали и о побоях, и о том, что синяки на его теле вовсе не от падений в горах?

Внезапно он оказался на мосту Рейнехалсен. Он свернул на площадку, где с июня по август были припаркованы трейлеры. Откуда, черт возьми, этот Аксель Вестерман все знает? Как он мог разглядеть за своими темными солнцезащитными очками, что незнакомца, сидящего перед ним, в детстве бил отец?

Тяжелее всего было справляться с чувством стыда, и, сидя в темной комнате, Фалк испытывал стыд. Он вышел из машины и прислонился к большому валуну на краю обрыва. Он знал, что не сможет сдержаться, и закрыл лицо руками, борясь с подступающими слезами. Одежда впитала влагу и холод от камня, и постепенно Фалк пришел в себя. Дрожащими пальцами он достал мобильный телефон. Всю жизнь, каждый раз, когда воспоминания становились особенно мучительными, он окружал Сандру особой любовью, воплощая то, чего не было в его собственной жизни.

— О, это ты? — ее голос радостно зазвенел — как обычно.

— Просто хотел убедиться, что у тебя все хорошо.

— У меня? Разве это я ходила на свидание?

По голосу было слышно, что она сгорает от любопытства.

— А, это.

— Что? Ожидания не оправдались?

— Яне пошел.

Тишина на другом конце провода.

— Ты где? Тебя плохо слышно.

— На Рейнехалсене.

— Боже мой, что ты там делаешь в такую погоду?

— Дышу свежим воздухом.

— Да, сейчас это несложно, — ее вздох означал «О мой безнадежный папа».

— А почему ты не пошел? Ты предупредил ее, что не придешь, или она все еще сидит и ждет тебя?

— Мне нужно было в Осло. Это связано с тем делом о скелете.

— Скелет пролежал в яме пятьдесят лет, а в Осло тебе нужно было поехать именно сегодня?

— Это важное дело, между прочим, — он посмотрел на свои криво сросшиеся пальцы. — Очень важное.

— Тебе опять плохо?

Этот вопрос ошеломил его. Они никогда не разговаривали о его чувствах. После смерти Кристины он очень тосковал, чувствовал себя одиноко, но это естественные человеческие эмоции, а не диагноз.

— Да, — признание вырвалось само собой.

— Это дело так много значит для тебя, потому что. этот мальчик. с ним жестоко обращались?

Он прижал к подбородку сжатый кулак. Они никогда не обсуждали останки, но слухи все-таки достигли ее ушей.

— Ты приедешь? — спросил он.

— Завтра, — голос звучал твердо.

— Приезжай, когда хочешь. Я всегда тебя жду.

Какое-то время он просидел на пронизывающем ветру. Видимо, она давно все знала, и каждый раз, когда он требовал доказательств, что с годами она не стала ему чужой, она все понимала. Может быть, его душевные раны были заметнее, чем казалось, а может быть, Кристина рассказывала ей о его детстве. Милая добрая Кристина, которая всем желала добра и которая покинула его так рано.

Проглотив ком в горле, он решил зайти в участок и подписать счет за командировку, иначе он бы забросил его и забыл. Не успел он открыть дверь, как услышал, что звонит телефон. Значит, напарник забыл перевести телефон на дежурный мобильный. Телефон перестал звонить, но сразу же затренькал снова. В ушах у Фалка все еще звучал радостный голос Сандры.

— Меня зовут Йоар Лисо. Я звоню по поводу Сигурда Овесена.

— Да? — мысли Фалка закрутились в бурлящем омуте.

— Он переехал в Рейне около полугода назад. Мы общались только через интернет, знаете ли, мир давно стал цифровым.

Цифровой мир. О чем это он?

— Но этой весной наше общение прервалось. Я отправил ему много сообщений, из разных программ, но ответа не получил. А ведь мы бог знает сколько лет играли друг с другом в шахматы по интернету.

Бог знает. Почему никто не помог ему тогда? Почему никто не приплыл в Теннес и не избавил его от отца?

— И я забеспокоился.

Слова ускользали. Они казались незнакомыми, он не понимал их смысла. Между прочим, мир вовсе не был цифровым. Мир был сумасшедшим, стал таким после первого удара. Ему тогда было не больше пяти-шести лет, а повод он помнил сегодня так же ясно, как и тогда. Он перевернул ведро, и скользкая рыба разлетелась по всему полу. Как могли его товарищи делить лодку с тем, кто избивает своего ребенка, смеяться над его шутками, радоваться, когда улов был удачным? Как им удавалось не думать о том, что происходит, когда он возвращается домой?

— Так что я просто хотел убедиться в том, что у него все в порядке. Я, конечно, без проблем найду другого партнера для игры.

Треск. Из телефонной трубки. Господи, как же он ненавидел своего отца.

— Я не успокоюсь, пока кто-нибудь не съездит к нему и не проверит.

Успокоюсь. А когда он сможет успокоиться? Каждый день, каждый час, каждую минуту он с тревогой ждет неизбежного, того, что рано или поздно произойдет.

–. не могли бы вы это сделать?

Он никогда бы не смог этого сделать — ударить свое дитя. Наоборот, он дарил Сандре любовь, которой хватило бы на двоих. И все-таки. его дорожка не была прямой. Он был вместе с Боа в тот раз и знал, что то, что сейчас окутано туманом забвения, приведет его в ужас, когда туман развеется.

— Я обо всем позабочусь, — сказал он и положил трубку.

Внезапно он вспомнил запах. Запах возбуждения и страха, смешанный с запахом кислого пота. Запах зверского преступления. Однажды давным-давно.

Он не знал, сколько времени просидел в участке, но, уезжая, забыл о бухгалтерском отчете за командировку и решил, что на свете очень много странных людей.

Его несли на плече, и при каждом нетвердом шаге легкие сжимались и могли дышать лишь вполовину. Вдалеке он слышал звуки автомобилей, а еще, как ему казалось, где-то в море на лодке шумел подвесной мотор. Он понял, что они спускаются. К морю.

Мужчина молчал, только тяжело и громко дышал. Нести его было явно нелегко.

Он потерял сознание и очнулся, только когда его положили на что-то твердое. Звуки волн, бьющихся о валуны и покрытые ракушками столбы, не оставляли никаких сомнений: он на причале. Очень скоро его снова подняли, обожженная кожа растянулась и сжалась, и тут он почувствовал, что его ноги бьются о край причала. Мужчина спускался по трапу.

Еще до того, как его сгрузили на лодку, он понял, что лодка эта небольшая. Он слышал, как она колышется на неспокойных волнах, их удары были глухими и частыми. Скрючившись, он лежал между двумя скамейками. Он сразу же почувствовал, что на дне лодки вода, когда лодка накренилась, вода перелилась с одного конца на другой.