Херберт Бергер - Злые пьесы

Анна: Зачем?

Томми: Чтобы поняла, почему все это должно взлететь на воздух.

Анна: Как у тебя с головкой?

Томми: А тебя это не достает?

Анна: Я не слушаю.

Томми: Это же выхлоп буржуазных кишок. Гнилой дух истеблишмента. Дрисня позднего капитализма. Принесу тебе кое-что почитать, тогда поймешь, что вообще происходит.

Вилли: А что происходит?

Томми: Ничего.

Вилли: Так чего же ты шумишь?

Ганс: Вообще… эта музыка…

Эрна: Я тоже не люблю такую.

Вилли: Как только под этот грохот можно любезничать с девушкой?

Лизель: А ему и любезничать не надо.

Вилли: Особенно с нашей Анночкой. Ну это я так… вообще.

Томми: Поищем другое место.

Томмии Аннаидут в дом, захватив магнитофон.

Вилли: Только без глупостей! Я не поленюсь проверить!

Мицци: Прекрати, Вилли!

Вилли: Осторожность не помешает.

Эрна: Он — парень хоть куда, уже может девиц охмурять.

Ганс: Это у него от отца.

Лизель( Встает. ): Да, от отца. Тебе не уязвить меня, Ганс. Не уязвить!

Мицци: Да перестаньте же!

Ганс: А что тут такого? Он был бравым солдатом английских оккупационных войск. Разве не так?

Мицци: Ну, кончай, Гансик!

Лизель: Нет, пусть говорит, мне даже интересно!

Ганс: Ах, тебе интересно? Спасибо, что рот мне не затыкаешь! Или я сказал что-то плохое?

Вилли: Ну ладно. Проехали… А жаль все же, что «Хумба-мумба-тэтаре» вышла из моды.

Эрна: Мы всегда это пели на гулянии, в праздник строителей. Это было безумие какое-то!

Вилли: Такое уже не повторится.

Пауза.

Лизель: Он, видать, уже набрался.

Ганс: Кто?

Лизель: Ты! Кто же еще! Поэтому не все, что ты говоришь, я принимаю всерьез.

Мицци: Перестаньте! По новой начали?

Лизель: Я себя в обиду не дам.

Ганс: Послушай. Ты у меня в гостях, поэтому я тебе ничего не отвечу. Я знаю, что такое приличия. Но не начинай все сначала, иначе тебе придется пожалеть!

Лизель: Все мы выпили, тут и говорить нечего. В этом мы все одинаковы. Только это я и имела в виду. А начал-то как раз ты! Ты!

Мицци: Давайте выпьем! Будем здоровы!

Поднимают бокалы и пьют.

Вилли: А «Хумба-хумба» — такая песня… такая песня… от нее прямо… Не знаю, как сказать, но в ней есть что-то такое…

Ганс: Да и теперь найдется кое-что стоящее. ( Обращаясь к Лизель. ) Послушай, с чего ты взяла, что я первый начал?

Лизель: Ха, ты же сказал: это у него от отца. А слух у меня тонкий, я поняла, что ты при этом подумал.

Эрна: Так чем ты нас можешь порадовать, Ганс?

Ганс: Мицци, где эта пластинка?

Мицци: Какая?

Ганс: «Хорошо повеселились…»

Мицци: Там, где и остальные.

Ганс: А тебе, Лизель, я одно скажу: о том, что я думаю, тебе ни в жизнь не догадаться. Хоть пупок надорви.

Гансуходит в дом.

Эрна: Ну что, получила? Не надо было так кипятиться.

Лизель: Я не позволю так обращаться со мной!

Вилли: Да кто тебя здесь обидел?

Лизель: Ни от кого из вас мне ничегошеньки не нужно! Ни от кого! Ни вот столечко!

Эрна: Ну, конечно.

Лизель: Вот видишь. Тогда зачем мне такое обращение?

Вилли: Бог ты мой! У парня нет отца! Про это каждый может сказать.

Лизель: Так-так. Подпеваете друг другу.

Мицци: Ну, хватит!

Эрна: Лизель в своем репертуаре.

Лизель: Только бы сговориться против меня, только бы сговориться.

Возвращается Гансс работающим проигрывателем в одной руке и двухлитровой бутылкой — в другой. Слышится песня «Хорошо повеселились». Виллиберет бутылку с вином, наполняет сифон, вторит припеву. Остальные подхватывают.

Вилли: Класс! «Эй, хватай свиные ножки!..» Ха-ха… Сейчас обмоем домик!

Виллиставит пластинку еще раз, усиливает звук, берет свой бокал, кладет сифон на плечо и всех призывает следовать за ним. Все с песней маршируют в дом.

Занавес

Чердачное помещение. В задней стене — небольшое окно, справа — перегородка, подведенная под потолочную балку, впереди слева — модель «Мессершмитта-111» величиной с самолетик, какие бывают на детских каруселях. Модель установлена на шарнирной станине и с помощью штурвала может поворачиваться, вращаться вокруг своей оси и наклоняться в разные стороны. Модель накрыта брезентом. Открываются дверцы люка в середине помещения, появляется Томми, он помогает Аннеподняться следом за ним. Магнитофон по-прежнему включен. Томмизакрывает дверцы, Аннаподходит к окну и открывает его.

Анна: Фу, какая здесь вонь.

Томмивыглядывает в окно и указывает вниз.

Томми: Сейчас бы коктейля в самый раз, бутылек «Молотова» [1] Molotow-Coctail — бутылка с зажигательной смесью. .

Анна: Это что-то очень крепкое?

Томми( Смеется, садится на пол. ): Еще как! Прямо обжигает! Ты ведь еще девочка?

Анна: А тебе какое дело?

Томми: Садись сюда!

Аннаподсаживается к нему, Томмиубавляет громкость.

Томми: Я балдею от тебя.

Анна: Даже так?

Томми: Так ты девочка или нет?

Анна: А ты хоть раз пробовал?

Томми( Презрительно. ): Хоть раз?!

Анна: А я несколько раз была на грани.

Томми: Иди ты!

Анна: Но когда начинают дергаться и не знают, как меня раздеть, меня смех разбирает. Этим все и кончается.

Томми: Смех — это только от страха. Ты просто боишься.

Анна: Еще чего. Просто я решила, что если я и в самом деле захочу, то разденусь сама.

Томмивыключает магнитофон, с улицы доносится песня «Хорошо повеселились…» Аннапроводит рукой по полу.

Анна: Как здесь грязно!

Томми( Показывает на брезент. ): А тут есть что подстелить.

Анна заходит за перегородку, Томмивозится с брезентом.

Томми: Ты платье-то не снимай, вдруг кто-нибудь поднимется, надо по-быстрому! ( Он стаскивает брезент, смотрит на модель. ) А это что?

Анна: Не подглядывай!

Томмиосматривает модель, Аннас трусиками в руке выходит из-за перегородки.