Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Со Шварцем трудно согласиться как в целом, так и в отношении означенного частного аспекта. Прежде всего, во время пребывания в Брентаме, о котором здесь идет речь, Лотарь впервые оказывается гостем в семейном кругу после одинокого сиротского отрочества, и то, что ему в глаза бросаются «материальные аксессуары» герцогского имения и дома, представляется вполне оправданным с любой точки зрения. Если говорить об общем плане, то внимание Дизраэли к деталям уклада аристократической жизни не приходится отрицать, однако оно заявляет о себе не только в начале романа, а на всём его протяжении — от описания семейного обеденного стола в Брентаме до изображения приема в русском консульстве в Иерусалиме. Такое внимание к жизни аристократов наблюдается во всех произведениях Дизраэли. Трансформацией этого внимания является тонкая, едва уловимая насмешка писателя над аристократами. Она часто фиксируется в репликах светской беседы, которую Дизраэли мастерски умел передать. Когда, например, разочарованный Лотарь говорит: «Среди низших сословий, если верить газетам, постоянно происходят женоубийства, мы же, как принято в нашей среде, избавляемся от своих благоверных более вежливым способом, пока они сами не избавились от нас» (Disraeli 1870b: 447). В этом афоризме выражена не только горечь персонажа, но и авторская сатира на общественные нравы. На страницах дизраэлевских романов блестящая светская беседа, исполненная остроумия и юмора, предвосхищает, как отмечает Блейк, стилистическую манеру Оскара Уайльда (1854–1900) (см.: Blake 1966b: 77–78, 212–213).

«Эндимион», последнее законченное произведение Дизраэли, имеет длительную творческую историю. Под впечатлением успеха, который «Лотарь» приобрел у читающей публики, Дизраэли приступил к созданию нового романа уже в 1870 году. Работа над ним не прекратилась даже после того, как писатель в 1874 году стал премьер-министром Великобритании. Однако в 1878 году он был вынужден приостановить ее; на тот момент было написано уже более половины произведения. Тогда Дизраэли впервые конфиденциально сообщил своему личному секретарю Монтегю Корку, что пишет роман, попутно заметив:

Величайшее <���…> напряжение ума — вот что нужно для создания первоклассного художественного произведения. Оно требует первоклассной «нарративной способности», первоклассной описательной, первоклассной драматургической способности и, сверх [того], чувства юмора.

Дизраэли был убежден, что «быть великим художественным писателем труднее, чем быть великим оратором», и что «попытка стать великим писателем чрезвычайно тяжела» (Ibid.: 732–733).

После 1878 года Дизраэли не притрагивался к рукописи вплоть до поражения консерваторов на выборах и своей отставки в апреле 1880 года. Летом того же года были дописаны последние главы романа (см.: Blake 1966а: 177–182) и начаты переговоры с издательством Томаса Лонгмана о его публикации. «Эндимион» вышел из печати 26 ноября 1880 года. Авторский гонорар, который Дизраэли получил от издательства, составил десять тысяч фунтов; это была «самая крупная единовременная выплата, полученная за литературное произведение в XIX веке» (Braun 1981: 142).

Со стороны рецензентов «Эндимион» встретил, по выражению Блейка, «лучший прием <���…>, нежели „Лотарь“» (Blake 1966b: 735). Например, поэт и критик Альфред Остин (1835–1913), который отличался язвительностью отзывов о литературных современниках, но был поклонником писательского дарования Дизраэли, поместил в первом номере «Квортерли ревью» за 1881 год хвалебную статью об «Эндимионе». Рецензент писал: «Мистер Дизраэли был литератором, прежде чем он стал политиком, и лорд Биконсфилд остается литератором, после того как снискал все знаки уважения, которыми политика может наделить». По мнению автора статьи, Дизраэли одинаково подвластны как область практической политики, так и сфера литературного вымысла и воображения. Творческим достижением Дизраэли Остин считал то обстоятельство, что «лорд Биконсфилд является единственным писателем, который удовлетворительно и успешно пишет политические романы, будучи как раз тем, кто в силу сложившихся обстоятельств может их написать». В творчестве Дизраэли критик подчеркивал линию преемственности, утверждая: «Автор „Эндимиона“ является лишь более зрелым творцом „Вивиана Грея“» (цит. по: Stewart 1975: 277–281; ср.: QR 1881: 115–128).

Однако не все рецензенты были столь благожелательны к Дизраэли, как Остин. 9 декабря 1880 года на страницах нью-йоркского периодического издания «Нейшн» («Nation») появился отзыв об «Эндимионе» Артура Джорджа Седжвика (1844–1915), который неоднократно выступал в печати с критикой Дизраэли и не испытывал к нему пиетета. Рецензия Седжвика начиналась такими словами: «Современник Теккерея, Бульвера, Троллопа и Джордж Элиот, граф Биконсфилд стоит как бы особняком, в отрыве от них и не является ни соперником, ни подражателем». Такое положение среди современных писателей Седжвик приписывал особому стилю, который Дизраэли использовал «как в литературе, так и в политике для достижения разнообразных целей». Характерным примером этого стиля, полагал рецензент, служили последние романы Дизраэли, «Лотарь» и «Эндимион», где «трудно понять, серьезно ли выдвигаются соображения о жизни, нравах, управлении страной, которые вкладываются в уста персонажей <���…>, или они предлагаются просто ради развлечения автора и мистификации читателей». В основе подобной манеры, по мнению Седжвика, лежит «стремление к язвительному и развлекательному эпиграмматическому цинизму <���…>, а также семитское пристрастие к излишней кичливости, экстравагантному великолепию и дешевой элегантности». Переходя к анализу непосредственно «Эндимиона», Седжвик писал:

Одна из идей лорда Биконсфилда, которую некоторые люди называют романтической, заключается в том, что мужчинам в их продвижении к вершинам общества помощь всегда оказывают женщины, и, если нечто подобное когда-либо имело место в отношении некоего мужчины, то было это исключительно в случае Эндимиона Феррарса <���…>. В карьере Эндимиона <���…> нет ничего, что вызывает интерес или наше сочувствие. С самого начала он фатально успешен, с самого начала мы знаем, что препятствия, которые возникают на его пути, не являются реальными и полностью исчезают по мановению авторской волшебной палочки. Истинной борьбы нет и в помине <���…>. Фактически, здесь нет ничего, что можно было бы назвать «сюжетом».

Остальные персонажи также не одобрялись автором статьи, и в общем построении романа он отмечал «чрезвычайно экстравагантную непоследовательность, спешку и опрометчивость». Единственное исключение рецензент сделал для образа Сент-Барба, «очевидную месть лорда Биконсфилда за „Кодлингсби“», теккереевскую пародию на «Конингсби». В этом образе, как считал Седжвик, Дизраэли приблизился к созданию реального характера (Nation 1880: 413–414; цит. по: Stewart 1975: 274–277).