Пегги Касерта - Вместе с Джанис

178

— Ладно, — сказала я. — Но у меня предстоит очень тяжёлый разговор с Кимми.

Я никогда ещё не была так близка к истине. Несмотря на то, что я клялась всеми святыми и даже чертями, что еду в Нью–Йорк за новыми закупками, Кимми было ясно как дважды два, что мы с Джанис между выступлениями на Вудстоке будем трахаться до изнеможения. В подтверждение даже со всего размаху ударила меня кулаком, так её это взбесило. Но когда я, продолжая настаивать на своём, сказала, что отправляюсь на редкий специфический показ в манхаттанском районе бутиков, лишь тогда Кимми, угрожающе на меня дыша, с большой неохотой сдалась, и больше не пыталась меня остановить.

За неделю до фестиваля Джанис поселилась в вудстокском особняке Альберта Гроссмана, так что, когда я прилетела в Нью–Йорк накануне открытия, я просто прошла в забронированный ею номер гостиницы Челси, заваленный моими чемоданами с заранее приготовленной одеждой, и позвонила Алберту. Пока ждала соединения, включила радио. Новости неутешительные. Почти все, кому ещё не исполнилось тридцати, были на пути к Вудстоку. Оператор отвлёк меня от новостей, и сквозь жужжание я услышала голос Джанис.

— Какого чёрта, мать твою, ты сидишь в этом Челси? Ну же, солнышко. Все уже здесь. Сегодня же вечером жду тебя.

— Не знаю, сумею ли я добраться, — ответила я. — Только что по новостям сообщили, да и в газетах пишут, что с четверга дороги запружены машинами. Пробки вытянулись на восемнадцать миль. Все едут в одну сторону. По направлению к Вудстоку. Звучит просто невероятно. Мне даже не нанять машину. Все уже разобрали.

179

— Солнышко! — вскричала Джанис, — и не вздумай, сейчас же приезжай. У меня новый звукоинженер, Винс Митчелл. И он так мил. Я просто в него влюбилась, знаешь? Так жалко, что его наняли работать на меня. Знаешь, мне всегда трудно с рабочими. Но если он не справится, может быть, у нас будет шанс с ним покувыркаться. В любом случае он останется при мне, и к воскресенью я затрахаю его до смерти. Но я предупредила его, что не знаю точно когда, но мой любимый прилетит из Сан–Франциско, и когда он появится, чтобы духу его чёртова не было в моей комнате.

И взорвалась своим хрипловатым смехом.

— Мой бедный Мазер–Факер! — вздохнула она. — Я так ни разу ему и не сказала, что мой любимый — девушка. Хочу посмотреть, когда он увидит тебя. Вот он слетит с катушек! Точно слетит.

Ближе к вечеру мне удалось, наконец, взять напрокат, думаю, последнюю во всём Нью–Йорке машину. Я заполнила бумаги в одном месте, и мне сказали, что придётся обождать, так как они связались с агентством из другого штата и те пришлют ещё машин. Наконец, мне позвонили от Герца, но как только я туда вошла, я поняла, что у меня нет ни единого шанса. Помещение было буквально набито жаждущими. Все кроме одного стремились попасть в Вудсток. Не знаю почему, но я осталась, и когда я услышала своё имя, у меня появилось такое чувство, что кто–то знал, что я с Джанис. Здесь было множество людей, которые пришли до меня, но, именно мне, первой дали машину, и я не стала искушать судьбу, чтобы не стать слишком знаменитой.

Я вырулила через Ист—Сайд на север к началу Скоростной дороги. Казалось, я выбрала верный маршрут, пока не пересекла мост в Найек. С этого места, похоже, начиналась усовремененная, полностью моторизованная версия Жёлтой Кирпичной дороги. Скоростной она осталась только на бумаге.

Сразу, как только получила ключи, я позвонила Джанис.

— Слушай, колёса я достала, но не огорчайся, если я не смогу добраться. Это станет чудом, если правда всё, что я слышала. Этот, мать его, Герц, закроется на выходные, так много он сдал внаём машин. Здесь по эту сторону Миссисипи всё по–другому, нежели мне рассказывал этот парень.

180

Когда жильцы Северо—Востока поинтересуются, куда делись все прокатные автомобили, им достаточно было бы бросить взгляд на Нью–Йоркскую Скоростную. Но Джанис только спокойно произнесла:

— Я знаю, ты приедешь. Я уверена, ты сможешь.

Но было кое–что ещё помимо этого. Мне бы воспринять её слова серьёзно, когда она предложила нанять один из вертолётов, которые курсировали между фестивальной площадкой и местными гостиницами, чтобы тот слетал за мной в Нью–Йорк. Так или иначе, даже несмотря на то, что я знала, что Джанис теперь зарабатывала на записях и концертах триста тысяч в год, мысль о том, чтобы потратиться на вертолёт только ради того, чтобы забрать меня, казалась мне тогда полным абсурдом. Теперь же я была совсем другого мнения.

Со скоростью улитки я определённо не доберусь до Вудстока и за неделю, пусть даже сутки. Народ бросал свои машины, кто шёл обедать, а кто и сделать детей успевал. Единственного чего не было и чего не могло быть, это ещё большего скопления машин, даже если бы сам Иисус подал бы сигнал с неба, что явится собственной персоной на вудстокскую ферму Макса Ясгура, на территории которой разворачивался этот фестиваль. Так несколько позднее в задумчивости выразился Джон Леннон, сказав, что сам Иисус, возможно, не мог бы стянуть такую толпу как та.

Я пробивалась вперёд, пытаясь вырваться со Скоростной, разворачивалась и ехала обратно к Нью–Йорку, возможно, с дюжину раз. Вдруг мне стало интересно, что сделает с нашими лёгкими весь этот углекислый газ, висящий неподвижным облаком над этими шестью или восьмью полосами бетона, пока мы дюйм за дюймом продвигаемся на север. Но я упорно ехала вперёд. Обычные три–четыре часа превратились в четырнадцать, но я всё же, в конце концов, к трём часам ночи добралась до Вудсток–Холидей–Инн. Руки словно приросли к рулю, и я сидела там неподвижно, думаю, несколько минут, каждые десять секунд пытаясь уверить себя, что не сплю и что не заснула или не умерла на Скоростной.

181

Наконец, я собралась с мыслями, вылезла из машины и, войдя в гостиницу, нашла её номер и постучала в дверь. Винс Митчелл, голый, будто только–что родился, но вооружённый своим естеством, которое, очевидно, только что было в Джанис, открыл дверь. На кровати сверкала голой задницей она.

— О, Пегги, — воскликнула Джанис. — Ты здесь. Фантастика.

Я уже полностью вошла в номер, когда Митчелл, забыв о своей наготе и выпучив глаза разглядывая меня, издал какой–то нечленораздельный звук, напоминающий возглас недоверия. Должно быть, его сильно потрясло известие, что любимым Джанис оказалась дама, потому что он полностью обмяк в какие–то десять секунд. Он всё ещё пялился на меня, дико вращая глазами, когда Джанис произнесла нежным голосом:

— Винс, миленький… Ви-и… и-инсик… Очень сожалею, миленький, но я же тебя просила исчезнуть, когда приедет Пегги.

Митчелл не мог вымолвить ни слова. Как заколдованный, ватными движениями, он натянул трусы. Думаю, единственным желанием в этот момент у него было действительно побыстрее исчезнуть, он даже бросил идею одеться. Схватив обувь, носки и перебросив через руку остатки своей одежды, он бросился к двери. Соскочив с постели, Джанис одним прыжком догнала его. Развернув его к себе и крепко поцеловав, шлёпнула его на прощание по заднице и выпроводила за дверь. Быстро повернувшись, она обняла меня и ещё влажными от поцелуев губами и чуть не задушив, расцеловала мне всё лицо.