Аркадий Коровин - Салют на Неве
- Название:Салют на Неве
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1950
- Город:Ленинград
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Аркадий Коровин - Салют на Неве краткое содержание
В электронной публикации сохранено правописание, соответствующее изданию 1950 г.
Салют на Неве - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В пятой палате у кровати краснофлотца Бочарова уже толпились дежурные сестры. Переливание крови приближалось к концу. Орлов, в длинном клеенчатом фартуке, сосредоточенный и как всегда невозмутимо серьезный, крепко держал иглу, введенную в темносинюю вену раненого. Скосив глаза и прищурившись, он молча наблюдал за уровнем крови в мутной, запотевшей колбе, подвешенной на высоком деревянном штативе. Уровень быстро снижался. Кровь лилась полной струей.
— Вторичное кровотечение? — спросил я, увидев белое, как простыня, лицо Бочарова и влажное алое пятно, расплывшееся по гипсовой повязке чуть выше колена раненого. — Нужно снять гипс и осмотреть рану. Возьмите его в перевязочную.
— Знаю, — недовольно сказал Орлов. — Сейчас кончим переливание и возьмем.
Снять гипсовую повязку, начинавшуюся у пальцев ноги и кончавшуюся на грудной клетке, да еще у ослабленного и продолжающего терять кровь человека, всегда бывает трудным и очень ответственным делом. Катя Плеханова и Тося Ракитина провозились около Бочарова не менее часа. Они учащенно дышали. На щеках девушек полыхал яркий румянец. Однако в течение всей работы они не произнесли ни одного слова.
Наконец гипс распался на две окровавленных створки, от которых шел пар. На худом, восковидном бедре зияла глубокая, с виду сухая и чистая рана. На дне ее лежал маленький желеобразный комочек крови. Кровотечения уже не было.
— Нужно все-таки оперировать, — решительно сказал Орлов. — Я хорошо теперь знаю по личному опыту, что кровотечение неизбежно должно повториться — если не сегодня ночью, то в один из ближайших дней. Готовьте операционную.
Борьба с вторичными или, как их называют иначе, повторными кровотечениями из огнестрельных ран была действительно трудным, порою мучительным делом для хирургов. Найти поврежденную артерию в перерожденных, неузнаваемых тканях удавалось далеко не всегда, несмотря на долгие и кропотливые поиски. Если хирург и находил кровоточащий сосуд и перевязывал его крепкой шелковой ниткой, это еще не давало уверенности, что кровотечение надежно остановлено. Несмотря на операцию, оно нередко повторялось затем несколько раз и доводило раненых до крайнего, иногда смертельного истощения…
Прошло не более четверти часа. Орлов вымыл руки и приступил к операции. Я ему помогал. Под местным обезболиванием мы расширили рану и в глубине бледных, почти прозрачных тканей довольно быстро нашли артериальную ветку, на стенке которой зияло темное небольшое отверстие. Это и было место тяжелейшего кровотечения, чуть не стоившего Бочарову жизни. Мы крепко перевязали шелком сосуд и, удовлетворенные результатами нашей работы, приступили к зашиванию раны.
В это время хлопнула и задребезжала стеклянная дверь операционной. Вбежал Столбовой.
— Ну как, нашли? Перевязали? — отрывисто спросил он, зорко и чуть насмешливо вглядываясь в раскрытую рану. — Поздравляю с успехом! Быстро и хорошо! Орлов действительно молодец! Я, между прочим, забежал проститься. Через два часа с Лисьего Носа уходит катер в Кронштадт. Нужно торопиться, тем более что у ворот госпиталя уже сидит в машине наш контр-адмирал.
Столбовой с привычной хирургической осторожностью, стараясь не прикоснуться к стерильному халату, чмокнул с размаху и кольнул меня в щеку.
— До свиданья, дорогой! Обязательно постарайся приехать в Кронштадт. У меня, брат, давно заготовлены для тебя изумительные маринованные грибки. Сам собирал! Кроме грибков, будут, конечно, и серьезные научные разговоры. Вопросов накопилось до чорта, много как будто неразрешимых.
Столбовой раскланялся и неслышно выскользнул из операционной.
Через несколько минут мы закончили операцию. Когда Бочарова везли в палату, он спал крепким сном и на щеках его играл легкий румянец. Я вернулся в клуб.
Под вечер по отделению распространилась печальная весть: на имя Пестикова пришел из Москвы приказ о немедленном откомандировании его на Северный флот. Иван Иванович еще зимой окончил курсы усовершенствования хирургов и с тех пор, числясь в резерве, исполнял обязанности сверхштатного ординатора. К нему все успели привыкнуть. Весь госпиталь полюбил его и считал своим человеком. С ним было как-то необыкновенно легко: легко разговаривать, легко работать, легко переносить трудности блокадной жизни. В каждом его поступке, в каждом сказанном слове чувствовалась неподкупная честность, безграничная вера в торжество правды, в светлое будущее нашей страны. Особенно любили его раненые. Если раненый попадал в палату Ивана Ивановича, его уже невозможно было перевести на другое место. Он предпочел бы выписаться из госпиталя и итти на костылях в свою часть, чем расстаться со своим доктором и перейти под наблюдение другого, даже более опытного хирурга.
Когда наступили сумерки и зажглось электричество, все врачи отделения собрались в ординаторской. Разговор не клеился. Все с горечью думали о предстоящем отъезде Пестикова. Из «посторонних» были только Котельников и Каминская, которая по праву преподавательницы иностранных языков все дни и вечера проводила среди врачей. К этому все привыкли и считали ее полноправным членом своего коллектива.
Часов в одиннадцать вошел принарядившийся Иван Иванович. Против обыкновения он был без халата, в только что отглаженной новой тужурке, распространявшей легкий запах одеколона.
— К чему это вы? — смущенно произнес он, поняв по выражению наших лиц, что собрание посвящено его отъезду. Он окинул присутствующих грустным взглядом и быстро присел на подоконник. К нему пришло необычное красноречие.
— Я не любитель торжественных провожаний. Мне хотелось уехать скромно и незаметно… Но ничего не поделаешь. Завтра утром уходит мой поезд. Говорят, все, что ни делается, бывает к лучшему. Поэтому не смотрите на меня такими глазами, какими смотрят на моряков, уходящих в далекое и опасное плавание. Я говорю «до свиданья», а не «прощайте». Приношу вам, дорогие мои товарищи, великую благодарность — за науку, за дружбу, за вашу сердечную теплоту… В этих стенах (Пестиков помахал вокруг себя шершавой рукой)… в этих кирпичных стенах я почувствовал, что стал настоящим хирургом. Все свои знания я с гордостью повезу теперь на дальний североморский театр. Там тоже Отечественная война, там тоже немало раненых.
Пестиков передохнул несколько раз и снова опустился на подоконник. Некоторое время тянулось томительное молчание. Орлов аккуратным движением рук пригладил свои черные волосы, разделявшиеся математически выверенным пробором на две абсолютно равные половины.
— В этот торжественный час, — медленно встав, начал он тихим, уравновешенным голосом, — мне хочется отметить, товарищи, тот объем работы, который выполнил в стенах нашего госпиталя майор медицинской службы Пестиков.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: