Андре Моруа - История Англии

3. Абстрактной системе короля она противопоставила английский обычай. Она еще не требовала контроля за действиями исполнительной власти. Кроме случаев измены, министры еще никогда не были ответственны перед парламентом; их административные действия от него не зависели. Но общие принципы, согласно которым управлялась нация (то есть законы), надлежало формулировать только «короне вкупе с парламентом», и эти законы были обязательны для самого короля, его министров и его совета. С точки зрения исключительно теоретического права оба тезиса, абсолютной монархии и монархии ограниченной, были вполне допустимы. И парламенту, и короне их полномочия делегировал носитель высшей власти — народ, но при Тюдорах монарх подчас гораздо лучше выражал народные настроения, нежели палата общин. На практике же этот конфликт было необходимо разрешить. Политический строй жизнеспособен только в том случае, если, сохраняя за реальными силами страны возможность их выражения, освящает высшую власть в государстве, которая может в момент принятия решения иметь последнее слово. «Высшая власть, — скажет позже Гоббс, — может быть только разделенной».

4. Правительство уважает свободу граждан в той мере, в какой нуждается в их согласии для сбора денежных средств. Король Франции стал абсолютным монархом, потому что мог устанавливать постоянную талью . Елизавета была могущественна, потому что проявляла бережливость, а своими исключительными ресурсами была обязана подвигам Дрейка и грабежу испанских сокровищ. Яков I, содержавший слишком блестящий и переполненный фаворитами двор, мог быть только расточительным государем, то есть уязвимым. «Все короли, — пишет современник, — бросают деньги на ветер в день своей коронации; он первым стал делать это постоянно». Его совершенно женское пристрастие к драгоценностям обходится ему иногда до 35 тыс. фунтов в год, а армии он уделяет всего 25 тыс. В 1614 г. ему потребовалось 150 тыс. фунтов на домашнее хозяйство; Елизавета в 1601 г. удовлетворилась 27 тыс. Будь он даже экономен, одного повышения цен хватило бы, чтобы поставить его в затруднительное положение (ужин Звездной палаты стоил казне на одно и то же число гостей 2 фунта в 1500 г., 20 фунтов в 1600-м). Яков I тратит без всякой войны 600 тыс. фунтов в год, а его доход достигает примерно только 400 тыс. фунтов, из которых 150 тыс. составляют Tunnage and Poundage — твердые пошлины на шерсть и кожи, которые парламент по установившемуся обычаю выделял королю пожизненно. Как пополнить свои доходы? Король пытается прибегнуть к крайним средствам: ходатайствует о добровольных дарах; вынуждает землевладельцев, которые отказываются от рыцарского звания из-за налагаемых им обязательств, откупиться от него за крупную сумму; продает луга; продает древесину из государственных лесов. Наконец, он предлагает парламенту Великий договор (the Great Compact) , по которому король готов отказаться от всех старинных феодальных прав в обмен на выделение ему 200 тыс. фунтов пожизненно. Парламент отказывается от этого компромисса; король распускает его. И в течение десяти лет, с 1611 по 1621 г., парламент не будет созываться (кроме нескольких недель в 1614 г.). Сможет ли корона жить без закона? От ответа на этот вопрос зависит решение проблемы высшей власти.

Английский джентльмен начала XVII в. Гравюра. 1630

5. Чтобы прожить без денег, королю необходимо жить в мире. Таким и было самое сильное желание миролюбивого Якова I. В 1604 г. он заключил мир с Испанией, бесславный мир, но все же не постыдный. Испания полностью признавала за англичанами свободу плавания в европейских морях; англичане не отказывались от свободного плавания в океане. Ничто не было решено, но ничто и не было опорочено. Когда в 1612 г. умер Сесил, вместе с ним из Королевского совета исчезла и елизаветинская осторожность. Никто, казалось, уже не понимал, что можно следовать срединной политике, которая не была бы ни вызовом Испании, ни подчинением Испании. В течение нескольких лет антииспанская партия считала, что победила. Наведались в лондонский Тауэр, куда Яков заточил за воображаемый заговор одного из ветеранов елизаветинских войн, сэра Уолтера Рэли. После тринадцати лет заключения Рэли, который всегда желал, чтобы его страна стала империей, внезапно вышел из темницы на палубу корабля, поднял паруса и по приказу короля поплыл в сторону Гвианы, откуда должен был, как когда-то Дрейк, привезти сказочные богатства. Но Рэли, плохо снаряженный, получивший плохую поддержку, был побежден испанцами и, «глотнув морского воздуха между застенком и смертью», был обезглавлен своим королем, чтобы утихомирить тех же испанцев. Джордж Вильерс, герцог Бекингем, ставший преемником Сомерсета в милостях короля, в свой черед позволил соблазнить себя послу Эскориала. Принц Генрих (старший сын Якова, принц Уэльский) умер, а новый наследник престола Карл казался не столь твердым протестантом.

6. В то время Религиозные войны на континенте пробудили у английских пуритан яростные страсти, которые всегда возбуждают в стране внешние события, если партии считают, что нашли в них подобие своих внутренних распрей. В Центральной Европе в 1618 г. началась большая война, позже названная Тридцатилетней, посредством которой Австрийский дом, опираясь на Испанию, старался восстановить единство империи и гегемонию Римской церкви. Угнетенные богемские гуситы отдались под руку молодого курфюрста Пфальцского, который женился на очаровательной дочери Якова I, принцессе Елизавете. Атакованный в обоих своих государствах католическими монархами, курфюрст попросил помощи у своего тестя. Английское общественное мнение поддержало его и потребовало солдат для Пфальца. Сами пуритане колебались, стоит ли втягивать Англию в эту кампанию в Богемии — стране, которая казалась им восточной, далекой, неведомой. Но они были готовы защищать Рейн. Для этого требовалось сначала помешать испанцам высадиться в Нидерландах, значит надо было обладать достаточно сильным флотом, каким располагал некогда Дрейк. Однако Яков I пренебрегал необходимостью быть сильным. Без парламента, без денег, он оставался и без кораблей. Слишком бездеятельная любовь к миру привела его, хотел он этого или нет, к тому, что ему пришлось вступить в игру с не столь миролюбивыми государями. Чтобы подготовить войну против Испании или, скорее, чтобы создать у испанцев впечатление, что он ее готовит, Яков I был вынужден наконец созвать в 1621 г. парламент.

Криспин ван де Пассе. Портрет Якова I и его старшего сына Генриха, принца Уэльского. Гравюра. 1627