Стендаль - Пармская обитель - английский и русский параллельные тексты
Тут можно читать онлайн Стендаль - Пармская обитель - английский и русский параллельные тексты - бесплатно
ознакомительный отрывок.
Жанр: Классическая проза.
Здесь Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги
онлайн без регистрации и SMS на сайте лучшей интернет библиотеки ЛибКинг или прочесть краткое содержание (суть),
предисловие и аннотацию. Так же сможете купить и скачать торрент в электронном формате fb2,
найти и слушать аудиокнигу на русском языке или узнать сколько частей в серии и всего страниц в публикации.
Читателям доступно смотреть обложку, картинки, описание и отзывы (комментарии) о произведении.
- Название:Пармская обитель - английский и русский параллельные тексты
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Стендаль - Пармская обитель - английский и русский параллельные тексты краткое содержание
Пармская обитель - английский и русский параллельные тексты - описание и краткое содержание, автор Стендаль, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки LibKing.Ru
«Пармская обитель» – второй роман Стендаля о Реставрации. Парма, в числе других провинций Северной Италии, была на короткое время освобождена Наполеоном от владычества Австрии. Стендаль изображает пармских патриотов как людей, для которых имя Наполеона становится синонимом освобождения их родины. А в то же время столпы пармской реакции, страшась Наполеона, готовы в любую минуту предать свою родину.
Пармская обитель - английский и русский параллельные тексты - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Пармская обитель - английский и русский параллельные тексты - читать книгу онлайн бесплатно (ознакомительный отрывок), автор Стендаль
Тёмная тема
↓
↑
Сбросить
Интервал:
↓
↑
Закладка:
Сделать
The subject race, adopting the manners of their masters, thought more of avenging the least insult by a dagger-blow than of enjoying the fleeting hour. | Переняв обычаи своих владык, люди больше стремились отомстить ударом кинжала за малейшую обиду, чем наслаждаться каждой минутой жизни. |
This frenzied joy, this gaiety, this thirst for pleasure, this tendency to forget every sad or even reasonable feeling, were carried to such a pitch, between the 15th of May, 1796, when the French entered Milan, and April, 1799, when they were driven out again after the battle of Cassano, that instances have been cited of old millionaire merchants, old money-lenders, old scriveners who, during this interval, quite forgot to pull long faces and to amass money. | С 15 мая 1796 года, когда французы вступили в Милан, и до апреля 1799 года, когда их оттуда изгнали после сражения при Кассано, повсюду господствовало счастливое безумство, веселье, сладострастье, забвенье всех унылых правил или хотя бы просто благоразумия, и даже старые купцы-миллионеры, старые ростовщики, старики нотариусы позабыли свою обычную угрюмость и погоню за наживой. |
At the most it would have been possible to point to a few families belonging to the higher ranks of the nobility, who had retired to their palaces in the country, as though in a sullen revolt against the prevailing high spirits and the expansion of every heart. | Лишь несколько семейств, принадлежавших к высшим кругам дворянства, словно досадуя на всеобщую радость и расцвет всех сердец, уехали в свои поместья. |
It is true that these noble and wealthy families had been given a distressing prominence in the allocation of the forced loans exacted for the French army. | Правда, эти знатные и богатые семьи были невыгодным для них образом выделены при раскладке военной контрибуции для французской армии. |
The Marchese del Dongo, irritated by the spectacle of so much gaiety, had been one of the first to return to his magnificent castle of Grianta, on the farther side of Como, whither his ladies took with them Lieutenant Robert. | Маркиз дель Донго, раздраженный картиной ликования, одним из первых удалился в свой великолепный замок Грианта, находившийся неподалеку от города Комо; дамы привезли туда однажды и лейтенанта Робера. |
This castle, standing in a position which is perhaps unique in the world, on a plateau one hundred and fifty feet above that sublime lake, a great part of which it commands, had been originally a fortress. | Замок представлял собою крепость, и местоположение его, пожалуй, не имеет себе равного в мире, ибо он стоит на высоком плато, поднимающемся на сто пятьдесят футов над чудесным озером, и из окон его видна большая часть озера. |
The del Dongo family had constructed it in the fifteenth century, as was everywhere attested by marble tablets charged with their arms; one could still see the drawbridges and deep moats, though the latter, it must be admitted, had been drained of their water; but with its walls eighty feet in height and six in thickness, this castle was safe from assault, and it was for this reason that it was dear to the timorous Marchese. | Это был родовой замок маркизов дель Донго, построенный ими еще в пятнадцатом столетии, как о том свидетельствовали мраморные щиты с фамильным гербом; от тех времен, когда он служил крепостью, в нем сохранились подъемные мосты и глубокие рвы, правда уже лишившиеся воды; все же под защитой его стен высотою в восемьдесят футов и толщиною в шесть футов можно было не бояться внезапного нападения, и поэтому подозрительный маркиз дорожил им. |
Surrounded by some twenty-five or thirty retainers whom he supposed to be devoted to his person, presumably because he never opened his mouth except to curse them, he was less tormented by fear than at Milan. | Окружив себя двадцатью пятью - тридцатью лакеями, которых он считал преданными слугами, вероятно за то, что всегда осыпал их руганью, он тут меньше терзался страхом, чем в Милане. |
This fear was not altogether groundless: he was in most active correspondence with a spy posted by Austria on the Swiss frontier three leagues from Grianta, to contrive the escape of the prisoners taken on the field of battle; conduct which might have been viewed in a serious light by the French Generals. | Страх этот не лишен был оснований: маркиз вел весьма оживленную переписку со шпионом, которого Австрия держала на швейцарской границе, в трех лье от Г рианты, для того чтобы он способствовал бегству военнопленных, взятых французами в сражениях, и это обстоятельство могло очень не понравиться французским генералам. |
The Marchese had left his young wife at Milan; she looked after the affairs of the family there, and was responsible for providing the sums levied on the casa del Dongo (as they say in Italy); she sought to have these reduced, which obliged her to visit those of the nobility who had accepted public office, and even some highly influential persons who were not of noble birth. | Свою молодую жену маркиз оставил в Милане. Она управляла там семейными делами, обязана была договариваться относительно сумм контрибуций, которыми облагали casa del Dongo, как говорят в Италии, - стараться уменьшить их, что заставляло ее встречаться с некоторыми дворянами, принявшими на себя выполнение общественных должностей, а также и с лицами незнатными, но весьма влиятельными. |
A great event now occurred in this family. The Marchese had arranged the marriage of his young sister Gina with a personage of great wealth and the very highest birth; but he powdered his hair; in virtue of which, Ghia received him with shouts of laughter, and presently took the rash step of marrying the Conte Pietranera. | В семействе дель Донго произошло большое событие: маркиз подыскал жениха для своей юной сестры Джины, человека очень богатого и высокородного; но этот вельможа пудрил волосы, и поэтому Джина всегда встречала его взрывом хохота, а вскоре она совершила безумный поступок - вышла замуж за графа Пьетранера. |
He was, it is true, a very fine gentleman, of the most personable appearance, but ruined for generations past in estate, and to complete the disgrace of the match, a fervent supporter of the new ideas. | Правда, он был человек достойный и весьма красивый, но из обедневшего дворянского рода и, в довершение несчастья, ярый сторонник новых идей. |
Pietranera was a sub-lieutenant in the Italian Legion; this was the last straw for the Marchese. | Пьетранера был суб-лейтенантом Итальянского легиона, что усугубляло негодование маркиза. |
After these two years of folly and happiness, the Directory in Paris, giving itself the ate of a sovereign firmly enthroned, began to shew a mortal hatred of everything that was not commonplace. | Прошли два года, полных безумного веселья и счастья; парижская Директория, разыгрывая роль прочно утвердившейся власти, стала выказывать смертельную ненависть ко всем, кто не был посредственностью. |
The incompetent Generals whom it imposed on the Army of Italy lost a succession of battles on those same plains of Verona, which had witnessed two years before the prodigies of Arcole and Lonato. | Бесталанные генералы, которыми она наградила Итальянскую армию, проигрывали битву за битвой в тех самых Веронских долинах, которые за два года до того были свидетельницами чудес, совершенных при Арколе и Лонато. |
The Austrians again drew near to Milan; Lieutenant Robert, who had been promoted to the command of a battalion and had been wounded at the battle of Cassano, came to lodge for the last time in the house of his friend the Marchesa del Dongo. | Австрийцы подошли к Милану; лейтенант Робер, уже получивший командование батальоном и раненный в сражении при Кассано, в последний раз оказался гостем своей подруги, маркизы дель Донго. |
Their parting was a sad one; Robert set forth with Conte Pietranera, who followed the French in their retirement on Novi. | Прощание было горестным. Вместе с Робером уехал и граф Пьетранера, который последовал за французскими войсками, отступавшими к Нови. |
The young Contessa, to whom her brother refused to pay her marriage portion, followed the army, riding in a cart. | Молодой графине Пьетранера брат отказался выплатить законную часть родительского наследства, и она ехала за армией в простой тележке. |
Then began that period of reaction and a return to the old ideas, which the Milanese call i tredici mesi (the thirteen months), because as it turned out their destiny willed that this return to stupidity should endure for thirteen months only, until Marengo. | Настала та пора реакции и возвращения к старым взглядам, которую жители Милана называют "i tredici mesi" (тринадцать месяцев), потому что, на их счастье, это вернувшееся мракобесие действительно продлилось только тринадцать месяцев - до сражения при Маренго. |
Everyone who was old, bigoted, morose, reappeared at the head of affairs, and resumed the leadership of society; presently the people who had remained faithful to the sound doctrines published a report in the villages that Napoleon had been hanged by the Mamelukes in Egypt, as he so richly deserved. | Все старики, все угрюмые ханжи подняли головы, захватили бразды правления и верховодили обществом; вскоре эти благонамеренные люди, оставшиеся верными старому режиму, распространили по деревням слух, что Наполеон повешен в Египте мамелюками, - участь, заслуженная им по многим причинам. |
Among these men who had retired to sulk on their estates and came back now athirst for vengeance, the Marchese del Dongo distinguished himself by his rabidity; the extravagance of his sentiments carried him naturally to the head of his party. | Среди дворян-злопыхателей, которые возвратились из своих имений и жаждали мести, особенной яростью отличался маркиз дель Донго. Неистовство, вполне естественно, поставило его во главе партии реакции. |
These gentlemen, quite worthy people when they were not in a state of panic, but who were always trembling, succeeded in getting round the Austrian General: a good enough man at heart, he let himself be persuaded that severity was the best policy, and ordered the arrest of one hundred and fifty patriots: quite the best man to be found in Italy at the time. | Члены этой партии люди порядочные, когда им нечего было бояться, но теперь все еще дрожавшие от страха, сумели обойти австрийского генерала. Он был человеком довольно благодушным, но, поддавшись их уговорам, решил, что суровость - самая искусная политика, и приказал арестовать сто пятьдесят патриотов, а это были тогда поистине лучшие люди Италии. |
They were speedily deported to the Bocche di Cattaro, and, flung into subterranean caves, the moisture and above all the want of bread did prompt justice to each and all of these rascals. | Вскоре их сослали в бухты Катарро, бросили в подземные пещеры, и сырость, а главное голод, быстро расправились с этими "негодяями". |
The Marchese del Dongo had an exalted position, and, as he combined with a host of other fine qualities a sordid avarice, he would boast publicly that he never sent a scudo to his sister, the Contessa Pietranera: still madly in love, she refused to leave her husband, and was starving by his side in France. | Маркиз дель Донго получил важный пост. Так как ко множеству его прекрасных качеств присоединялась и мерзкая скаредность, то он во всеуслышание похвалялся, что ни разу не послал и не пошлет ни одного гроша своей сестре, графине Пьетранера: она по-прежнему безумствовала от любви и, не желая покинуть мужа, умирала с голоду во Франции вместе с ним. |
The good Marchesa was in despair; finally she managed to abstract a few small diamonds from her jewel case, which her husband took from her every evening to stow away under his bed, in an iron coffer: the Marchesa had brought him a dowry of 800,000 francs, and received 80 francs monthly for her personal expenses. | Добрая маркиза дель Донго была в отчаянии; наконец, ей удалось похитить несколько небольших бриллиантов из своего ларчика с драгоценностями, который ее супруг отбирал у нее каждый вечер и запирал в кованый сундук, стоявший под его кроватью; маркиза принесла мужу в приданое восемьсот тысяч франков, а получала от него ежемесячно на свои личные расходы восемьдесят франков. |
Тёмная тема
↓
↑
Сбросить
Интервал:
↓
↑
Закладка:
Сделать