Джеймс Джойс - Улисс [ЛП]

ВЕЕР: ( Указывая вниз, скороговоркой. ) Ты должен.

ЦВЕЙТ: ( Желая, но сдерживаясь. ) Я умею делать настоящий чёрный узел. Научился дослуживая свой срок по линии почтовых заказов у Келета. Набил руку. Любой узелок много о чём может поведать. Позвольте поухаживаю. Сегодня я уж вставал на колени. Ах!

( Белла слегка приподымает платье и, удерживая равновесие, ставит на край стула пухлое копыто на котурне и плотную бабку, ошёлкогольфенную. Цвейт, одеревенелоногий, стареющий, склоняется над её копытом и ласковыми пальцами вдёргивет и затягивает её шнурки. )

ЦВЕЙТ: ( Любовно воркует. ) Стать примерщиком обуви у Мансфельда – хрустальная мечта моей юности, прелестные радости сладких кнопочек-крючочков, шнуровать крест-накрест, вплоть до колен, замшевую обувь на атласной подкладке, столь немыслимо малых размеров, дамам с Глейд-Роуд. Даже тамошний восковый манекен, Раймонду, посещал я каждодневно, полюбоваться чулками-паутинкой с носочком ревень, какие носят в Париже.

КОПЫТО: Нюхай мою распалённую козлошкуру. Ощути мою властную увесистость.

ЦВЕЙТ: ( Зашнуровывая. ) Так не туго?

КОПЫТО: Если напартачишь, дружочек-кружочек, садану по твоему футбольному мячу.

ЦВЕЙТ: Не ошибиться б с дырочкой, как у меня случилось в вечер бала на благотворительном базаре. К неудаче. Продел не в тот крючок на моей… помянутой вами особе. В тот вечер она встретила… Готово!

( Он завязывает шнурок. Белла ставит ногу на пол, Цвейт подымает голову. Её тяжелое лицо, её взгляд ударяют его промеж бровей. Глаза его мутнеют, таращатся, помрачаются, нос набухает. )

ЦВЕЙТ: ( Мямлит. ) Ожидая ваших дальнейших приказаний, пребываем, джентельмены…

БЕЛЛО: ( С пронзительным взором басилевса, баритонным голосом. ) Пёс позорный!

ЦВЕЙТ: ( Распалённо. ) Императрица!

БЕЛЛО: ( Её тяжелые щеки отвисли. ) Обожатель прелюбодейской задницы!

ЦВЕЙТ: ( Сокрушённо. ) Огромность!

БЕЛЛО: Говноед!

ЦВЕЙТ: ( На полусогнутых лапках. ) Величавость.

БЕЛЛО: ( Он хлещет её по плечу своим веером. ) Выгни ноги вперёд! Левой скользни на шаг обратно. Падай. Ты валишься. Руками наземь!

ЦВЕЙТА: ( Её воздетые, для выражения восторга, глаза зажмуриваются. ) Трюфеля! ( С пронзительным эпилептичным воплем она падает на четвереньки, всхрапывая, хрюкая, копошась у его ног, потом валится, припав к земле с видом полнейшего преклонения, притворясь умершей, накрепко жмурясь, но вздрагивая веками. )

БЕЛЛО: ( Со вздыбленными волосами, по багровыми щекам толстые кольца усов вокруг выбритого рта, на нём обмотки горцев, зелёное серебрянопуговичное пальто, спортивная рубаха и тирольская шляпа с пером болотного петуха; руки глубоко засунуты в карманы бриджей, он ставит свой каблук ей на плечо и вдавливает. ) Прочувствуй весь мой вес. Никни, рабья тварь, пред троном славы каблуков твоего деспота, в полном блеске их гордого торчания.

ЦВЕЙТА: ( Восторженно блеет. ) Обещаю вовек не ослушаться.

БЕЛЛО: ( Хохочет. ) Святой дым! Мало же ты представляешь что тебя ждёт. Я тот тартар, что зауздает тебя и объездит! Держи пари на кентуккийский коктейль для всех клиентов, что эту блажь я из тебя выклеймлю, крохотуля. Борзеть? У меня не поборзеешь. Теперь ты и впрямь затряслась предчувствуя пинки каблучной дисциплины, вколачиваемой в спортивном костюме.

( Цвейта заползает под диван и выглядывает оттуда сквозь бахрому. )

ЗОЯ: ( Расправляя подол пошире, чтоб скрыть её. ) Она не тут.

ФЛОРИ: ( Пряча её свои платьем. ) Она нечаянно, м-р Белло. Она больше не будет, сэр.

КИТТИ: Не стоит чересчур её наказывать, м-р Белло. Вы ведь сжалитесь, мадамсэр?

БЕЛЛО: ( Приманливо. ) Иди-ка сюда, милашка. Потолкуем, дорогуша. Ты поймёшь и исправишся. Разговорчик по душам, голубушка. ( Цвейта высовывает свою робкую голову. ) Вот и умничка-девочка. ( Белло резко схватывает её за волосы, выволакивает. ) Я только малость тебя проучу – тебе же на пользу. По мягкому местечку. Что это тут сзади, такое пухленькое? О, совсем слегка, рыбонька. Ну, сейчас получишь.

ЦВЕЙТА: ( Обмирая. ) Не порвите мне…

БЕЛЛО: ( Свирепо. ) Кольцо в нос, клещи, палки по пяткам, крюк под ребро; ты у меня будешь кнут целовать под музыку флейт, как нубийский раб в старину. Допрыгалась, сиромаха. Попомнишь ты меня для равновесия природной жизни. ( Вены на лбу его вздулись, лицо набрякло. ) Каждое утро, после смачного завтрака из жирной ветчины от Маттерсона и бутылки портвейна Гинеcа, я рассядусь на твоей оттоманоседлоспинке. ( Он отрыгивает. ) Буду сосать мою добрячую бирже-маклерову сигару, да листать ГАЗЕТУ БАКАЛЕЙЩИКА С ЛИЦЕНЗИЕЙ. И очень может быть, что я тебя прирежу у себя на конюшне, разделаю твоё мясцо да и отведаю, поджарив до хруста, как молочного поросёнка, с рисом и лимоном, или с изюмным соусом. Ну, а сейчас тебе будет больно.

( Он выкручивает ей руку, Цвейта пищит, переворачиваясь задом кверху. )

ЦВЕЙТА: Не будь жестокой, няня! Не будь!

БЕЛЛО: ( Выкручивая. ) Получай!

ЦВЕЙТА: ( Вскрикивает. ) О, муки ада! Каждый нерв в моём теле пронзает безумная боль!

БЕЛЛО: ( Орёт. ) Отлично, клянусь генералом от прыг-скока. Лучшая новость за целые шесть недель. Ну, долго мне ещё ждать? ( Он отвешивает ей пощечину. )

ЦВЕЙТА: ( Хлюпает. ) Ты меня ударил. Я заявлю…

БЕЛЛО: Навалитесь-ка на него, девочки, пока сверху усядусь.

ЗОЯ: Да. Ещё и потоптать его! До того вдруг захотелось.

ФЛОРИ: Мне тоже охота, не будь жадиной.

КИТТИ: Нет – мне. Дайте мне его.

( Повариха борделя, м-с Кьог, морщинистая, седобородая, в засаленном фартуке, ботинках и серо-зелёных мужских носках, появляется в дверях, припорошенная мукой; в голой красной руке у неё скалка облипшая сырым тестом. )

М-С КЬОГ: ( Вызверившись. ) Подмогнуть? ( Они хватают и держат Цвейта. )

БЕЛЛО: ( Усаживается, всхрюкнув, на повёрнутое кверху лицо Цвейта, пыхкая сигарным дымом, оглаживает свою жирную ногу. ) Кто бы подумал – Китинга Клея выбрали председателем Ричмондского Дурдома и, кстати, льготные акции Гинеса по прежнему на шестнадцати с три-четвертью. Дурак я набитый, что не купил тот пакет, про который мне говорили Крайг и Гарднер. Моя чёртова непруха, пропади она пропадом. А этот долбаный аутсайдер, Клочок, аж двадцать к одному. ( Распсиховавшись, он гасит свою сигару в ухо Цвейта. ) Где эта, Богом проклятая пепельница?

ЦВЕЙТ: ( Заштырканый, задоопухший. ) О! О! Чудовище! Мучитель!

БЕЛЛО: Напрашивайся на это каждые десять минут. Умоляй, упрашивай, как никогда прежде. ( Он вскидывает кулак со скрученной фигой и сигарой. ) А ну – целуй. И то, и другое. Целуй, тебе сказано! ( Перебросив ногу, он усаживается верхом, стискивает коленями заправского кавалериста и возглашает густым басом. ) Вскачь! Галопом до Бенбери-крос. Я поскачу на нём на Ипподромных скачках. ( Он переклоняется насторону и грубо стискивает яйца скакуна, вопя. ) Н-но! Жми! Я тебя выезжу как шёлкового.