Юрий Пупынин - Побег

— Олег! — крикнула Ольга от дверей. — Пойдем, мы уже едва успеваем к одиннадцати! Я все взяла.

Они вышли из автобуса на площади Трех императоров в пол-одиннадцатого. Три отца-основателя борунской справедливости держали в руках одну корону на всех и, позеленевшие и неподвижные, смотрели на Олега и Ольгу с определенной печалью. Так казалось Олегу. Ольга же была сосредоточенна, двигалась по-спортивному быстро и по сторонам вовсе не смотрела.

— Значит, ты понял? — говорила она на ходу. — Ты просто пассажир. Ты тоже заложник. И только! Все делаю я. Твоя помощь мне, вероятно, вообще не потребуется, но мне важно, чтобы ты был под рукою на всякий пожарный случай. Под конец ты просто останешься с нами как будто бы для пущей нашей безопасности. Мы с Массимо пообещаем полиции отпустить тебя где-нибудь по пути. В какой-нибудь Испании или Новой Зеландии. И не отпустим! — усмехнулась она.

Они поднялись на лифте на крышу дома, где находилась аккуратно огороженная вертолетная площадка. Было солнечно, но, как водится в Борунии, без сильного ветра не обошлось.

Стоял будний день, и билеты на одиннадцать часов еще продавались в кассе, хотя небольшой вертолет вмещал всего десять пассажиров. Возле вертолета стояли пилот лет тридцати, который скучал и важничал, и еще гид, молоденькая девушка весьма студенческого вида. Итого получалось двенадцать человек. «Она у меня и не пикнет, — подумала Ольга. — А парень — хорошо, что важничает, значит, легко поймет свою меру ответственности за людей».

Объявили начало посадки. Было еще пятнадцать минут до вылета, и народ не спешил. К металлической калитке, за которой находилась дорожка к вертолету, подошла пока лишь женщина с сыном лет восьми, самозабвенно тянувшим «колу» через соломинку.

Мальчик принялся придирчиво рассматривать летательный аппарат. Олег легонько толкнул сестру. Ольга поморщилась и решила, что выпустит их при первой возможности. Она кивнула Олегу, что все поняла.

В это время лифт привез еще одного вероятного пассажира. Это оказался Дьердь с банкой пива, Олегов студент. Он всегда и везде непременно был с банкой пива, либо отпивая из нее, либо готовясь к такому отпитию. Дьердь немедленно обрадовался и не спеша направился поздороваться с любимым преподавателем. В нем, как во многих высоких людях, сидело глубочайшее чувство собственного достоинства, и быстро двигаться он не умел.

— Знакомься, Ольга, это Дьердь Дюри! Он учится в моей группе на кафедре славистики, — сказал Олег, внезапно побледнев. — Как дела, Дюри?

— Очень ничего, — улыбался тот. — Давно собирался в Национальный парк, но все как-то не мог выбрать время. Тут вокруг площади такие отличные пивные! К этому дому невозможно подобраться! А между прочим, говорят, в этом парке классные скалы. И водопад какой-то.

— Сегодня не очень удачный день, — глупо говорил Олег, безуспешно подыскивая аргументы, чтобы отсоветовать Дюри лететь. — У меня, например, голова ужасно заболела.

— Как жаль! Но у меня все в порядке. Так почему тогда неудачный день?

«Скоро узнаешь! — в отчаянии думал Олег. — И чего тебя понесло сегодня в Национальный парк?»

Ольга повернулась, незаметно, но остро ткнув Олега локтем в ребра, и отошла. Он обернулся и увидел, что она стоит у кассы и что-то говорит кассирше, доставая кошелек.

— На одиннадцать билеты только что кончились, — сообщила она Дьердю, вскоре вернувшись. — А потом в полетах двухчасовой перерыв.

— Ах, и вправду неудачный день! — расстроился Дьердь и быстро прикончил банку пива.

Он достал из сумки еще одну, в отчаянии вскрыл и сделал пару глотков.

— А ты был в пивной «Горный орел»? Нет? — спросил Олег. — Тогда вперед. Как выйдешь из этого дома, вторая улочка направо. Отличный подвальчик с классическим борунским светлым.

— Спасибо! — обрадовался Дьердь и отправился туда утешаться, к своему и Олеговому облегчению.

Тем временем пассажиров окончательно пригласили в вертолет. Включилась зеленая надпись «Посадка». Ольга с Олегом, задержавшиеся из-за Дьердя, очутились в самом хвосте небольшой очереди. Детей, кроме любителя «колы», больше не оказалось. Впереди стояли пенсионеры, молодая парочка. Не было больше и знакомых. И некуда стало теперь отступать. Билеты, безумно, кстати, дорогие, проверяла кассирша.

Перед ними оставалось только два человека, как двери лифта снова раскрылись, и оттуда вышел полицейский с каким-то прибором наподобие черной дощечки, а также несколько скучающих туристов. С крыши дома открывался неплохой вид, о чем специально говорилось во всех справочниках.

Полицейский направился к металлической калитке и объяснил всем четверым, что он хочет проверить оставшихся экскурсантов с помощью специального прибора, реагирующего на оружие. Официально прибор начнет использоваться на экскурсионных поездках только с завтрашнего дня, но ему нужно немного попрактиковаться. Кассирша заглянула в их билеты и вернулась в кассу.

Полицейский с гордостью включил свой инструмент с помощью особой кнопочки, и у того тут же засветилась синяя лампочка. Проведя прибором вдоль брюк молодого человека, полицейский дотронулся также до куртки девушки в тех местах, где были карманы. Синяя лампочка продолжала гореть, и он пропустил молодых людей.

Потом он кивнул Ольге, но она как-то неловко шагнула, оступилась на ровном месте и выронила сумочку. Вторая Ольгина сумка, побольше, чуть-чуть задетая ею, отъехала к ногам Олега. Олег бросился помочь сестре подобрать обычную женскую коллекцию: помаду, расческу, маленький флакон духов, к счастью не разбившийся, другие мелочи. Ольга прошептала: «Когда он меня пропустит к вертолету, бросишь мне пистолет. А тебе придется остаться. Прости».

Олег поднял вторую сумку, нащупывая пистолет, а Ольга в несколько секунд оказалась у дверей вертолета. Полицейский улыбнулся ему, приглашая подойти.

Олег спокойно, как будто был в эту минуту один-одинешенек в целом мире, достал пистолет, взял его за ствол и бросил через полицейского по высокой дуге к вертолету. Пистолет, кружась и блестя, летел, как маленький металлический бумеранг. На миг он закрыл солнце, потом открыл его, стал снижаться и оказался точно в руках у Ольги, которая для этого подпрыгнула и хлопнула в ладоши над головой. Затем она исчезла в машине, закрыв тяжелую дверь. И больше Олег не видел своей сестры.

Наступило тяжелое молчание, которое продолжалось около минуты, после чего с грохотом начал раскручиваться огромный винт. На секунду дверь приотворилась, оттуда выскочила мамаша и, пригибаясь от мощных воздушных волн, потащила к калиточке сына все с той же «колой» в руках. Тот изо всех сил упирался и с интересом оглядывался.