Лариса Баграмова - Проза

В десять часов вечера нянечка стала выгонять посетителей из больницы. Полина поцеловала деда в лоб и, бережно промокнув его лицо мокрым полотенцем, прикрыла грудь и шею простынёй, до самого подбородка.

— Катя ждет. Я нужна ей, — проговорила она, не слыша саму себя, но дед услышал.

— Я… хочу, — чуть приподнялся он над подушкой, и его шея надулась багровыми венами. Полина наклонилась к его лицу.

— Всё, — прошептал он.

11

Но и это было ещё не всё. Полина пришла домой и, потрогав Катин лоб, отправилась на кухню разводить в бутылочке жаропонижающее. Там она села на табуретку и стала раскачиваться из стороны в сторону.

Господи! За что ты посылаешь людям такие страдания? За что суждено нам мучиться как при жизни, так и, наверное, после смерти? Почему ты разъединяешь, разрываешь навеки любящие друг друга души? Господи, если ты существуешь на свете, — я проклинаю тебя!

В какой-то момент, на пике её ненависти и боли, Полину вдруг словно подбросило к потолку и тут же с силой швырнуло обратно на табуретку. И в тот же миг истошно закричала Катя. Всё! Словно вся тяжесть разом свалилась с плеч Полины. Она прижала к груди бутылочку с разведённым лекарством и бросилась к дочери.

12

Утром позвонила сестра. Она приходила навещать деда в больнице, и мрачный, чуть сутуловатый врач сообщил, что его больше нет.

— Я знаю, — ответила Полина.

1

Кира сидела на кухне, на полу, и даже не утирала льющиеся бесконечным потоком слёзы. А они все бежали и бежали из разом ослепших глаз, скатывались с подбородка на грудь и через вырез домашней футболки прокладывали солёные дорожки по телу. Кира держала руки скрещенными на мокром животе и прижимала к себе пустоту…

2

Пару часов назад в доме была затеяна генеральная уборка, точнее мероприятие по избавлению от ненужных вещей. Дочка Ася, забежав на минутку проведать родителей, в очередной раз напомнила, что в доме накопилась куча ненужного барахла.

— Если ты не надевала вещь целый год — она тебе больше не нужна. Если не пользуешься чем-то — обязательно выброси, — строгим голосом будущей учительницы убеждала Ася Киру, и она была, конечно же, права. Асина жизнь пока измерялась просто годами. Женя, подросток, в женские разговоры не вмешивался, но выразительно кивал головой из-за спины старшей сестры. Всегда они с ней заодно, молодцы.

Жизнь Киры уже была поделена на десятилетия: первое, второе, третье, четвёртое и маленький хвостик пятого, но как раз об этом хвостике Кира предпочитала вспоминать как можно реже. И первые десятки лет настойчиво отвоёвывали право на бессмертие в виде старых, но дорогих сердцу вещей, безделушек, одежды, обуви, всякого разного хлама.

Однако в глубине души Кира признавала правоту дочери. Надо освободить дорогу новому, избавившись от уже устаревшего, тянущего назад. Нужно. Пора.

3

Кира решительно распахнула дверцы шкафов и за несколько минут сгребла то, что ждало своей участи годами, в два огромных мусорных пакета. После того, как Кира волоком оттащила их к входной двери, они заняли собой всю прихожую.

— Евгений, вынеси! — крикнула она сыну самым решительным тоном, — Сейчас же!

«А то я передумаю», — прошептала она чуть слышно.

Женя выглянул из своей комнаты и едва сдержался, чтобы не присвистнуть.

— И всего-то два пакетика, — произнес он с лёгкой небрежностью в голосе, — Мам, а можно, я потом погуляю? — тут же попытался извлечь он из происходящего дополнительную выгоду.

— Два пакета им мало! — возмутилась Кира, которая только что уверовала в свою решимость и готовность к переменам. Зайдя на кухню, она окинула критическим взглядом полки шкафов. В самом дальнем углу, рядом с горками нового сервиза, стояли старые бабушкины тарелки тёмно-коричневого стекла. Сколько она ими уже не пользовалась? Лет пятнадцать-двадцать? Туда же их!

Кира вынесла тарелки в прихожую в отдельном пакетике с ручками и всучила его Жене чуть ли не в зубы. Тот, стараясь не сгибаться под тяжестью тройной ноши и придав лицу отрешённое выражение, поволок мусор на свалку.

Кира вернулась на кухню и закрыла дверцы висячего шкафа. Потом опять их открыла и протёрла освободившееся место тряпочкой. Снова закрыла и протёрла шкаф снаружи. Потом решила переставить новый сервиз посвободнее. Заодно вытерла и его тоже, каждую тарелочку. Сервиз на двенадцать персон, а в шкафу почему-то так пусто…

4

На те тарелки из тёмного стекла и тридцать, и сорок лет назад бабушка клала разноцветные яблоки, а под Новый год — мандарины горками. Наверняка, она делала так и ещё раньше, но это было еще до Кириного рождения, и она не могла знать об этом наверняка…

Фрукты, разложенные пирамидками на тёмных тарелках, вдруг стали мерещиться Кире сразу на всех столах: в кухне, комнатах, даже в прихожей под зеркалом. Чтобы отвлечься, она включила телевизор. Там шла реклама фруктового сока, и выжимали его из ярких оранжевых плодов, сложенных аккуратными горками…

Кира вернулась на кухню и вытащила из шкафа новую большую тарелку, а из холодильника — пару оставшихся от вчерашнего похода в магазин яблок и последнюю грушу. На широком белом блюде они смотрелись невзрачно и потерянно.

Кира вдруг осознала, что больше никогда — никогда! — не увидит аккуратные пирамидки новогодних фруктов на тёмно-коричневых бабушкиных тарелках. От этой мысли всё вокруг сразу потеряло свои краски, и Кире стало бесконечно одиноко.

5

А может?.. Женя долго не отвечал на звонок. Наверное, курит в шумной компании школьных приятелей и поэтому не слышит.

— Женя! Ты выбросил тарелки? — прокричала Кира в наконец отозвавшуюся весёлым голосом сына трубку.

— Угу, мам, не волнуйся — выбросил. Там контейнер новый привезли, здоровый такой, для строительного мусора, пустой — вот я всё туда выбросил.

— Они разбились? — тихим голосом уточнила Кира.

— Не знаю, наверное, да. Я их со всего маху бросил, через голову. Там пусто было, в контейнере. Наверное, разбились… А что?

— Ничего, сынок, уже ничего…

Кира опустилась на пол и прижала к своему животу несуществующие тарелки. Она видела их так ясно, словно они находились, целые и невредимые, у неё в руках. Раскачиваясь из стороны в сторону, будто убаюкивая младенца, и не замечая катящихся градом слез, Кира то ли запела, то ли заскулила что-то похожее на колыбельную…

6

Мусор увозят в одиннадцать вечера. Если сейчас пойти к контейнеру, то можно успеть убедиться в том, что всё потеряно уже безвозвратно.

«Я хочу видеть осколки!» — эта мысль прочно утвердилась в Кирином сознании. Захватив с собой фонарик и накинув новую куртку (старая-то выброшена), она зашагала через двор к мусорным бакам.