Алекс Бранд - Выбор [СИ]

— Клайд, милый, забыл, где я работала и с кем? — она склонила голову набок и усмехнулась, — Марта, Руза, Лена Шликт… Ещё несколько девушек, они постоянно рассказывали, как ходили в такие места и развлекались. Поневоле услышишь и запомнишь… Вот и все. Они и меня с собой один раз звали…

Я удивлённо приподнял бровь, вот даже как? Заметил, как при этих словах по ее лицу пробежала тень, словно вспомнила что-то…

— Ты не пошла?

Теперь уже ее брови поползли вверх, она покачала головой.

— Конечно, нет, ты что… Это… Это просто отвратительно, Клайд, ходить так, как они.

Она зябко передёрнула плечами, уткнулась в меню, словно не желая более об этом говорить. И правильно, сам уже жалею, и зачем спросил? Положил ладонь на ее руку, легонько погладил, тихо позвал.

— Берта…

Подняла глаза и шепнула.

— Что, милый?

— Я зову официанта.

— Зачем?

— Speak easy, солнце… Возьмём по чашечке вина? А?

И невольно собравшееся напряжение развеялось, мы снова здесь, вместе, снова слышим негромкую музыку, голоса окружающих нас людей. Мы снова улыбаемся друг другу, я чувствую тепло ее руки под ладонью, вижу нежное лицо напротив меня. Сейчас оно приняло несколько озабоченное выражение.

— Я никогда не пила ничего такого… А сейчас у меня маленький… Думаешь, можно?

— Немного легкого красного вполне, к мясу. Берем?

— А ты будешь?

— Буду.

— Ну тогда ладно…

Роберта все еще сомневается.

— Клайд, а если я опьянею? Страшно… И стыдно…

Я усмехаюсь как можно более плотоядно и наклоняюсь через стол.

— Тогда держись, я непременно воспользуюсь твоим беспомощным состоянием!

В подтверждение своих коварных планов еще и облизываюсь, наблюдая за эффектом. Когда Берта стесняется, она становится такая милая, что хочется ее смущать еще и еще… Но, конечно, не перегибая, она остается собой, застенчивой и немного наивной девочкой, ее надо беречь. А пока слышу возмущенное…

— Клайд, прекрати сейчас же, ну что ты… Я не буду тогда пить!

Я делаю умильное лицо и елейным тоном отвечаю.

— Ну маленькую чашечку, а, Берт? Нам сегодня есть, что отметить, ты же еще ничего не знаешь…

Берта меняет гнев на милость и смеется.

— Тогда зови официанта. И где наше мясо? Есть хочу… А что ему сказать, ты знаешь?

Я только ухмыльнулся, знаю. На ее лице — веселое ожидание пополам с неловкостью, мы «нарушаем». Перед столиком застыл чинный субъект в форменном пиджаке и c небольшим блокнотом в руке, я поманил его приблизиться. Берта затаила дыхание.

— Нельзя ли нам чаю, красного, не очень горячего, градусов восемь-десять? К мясу.

Мне слегка не по себе. А если он просто покрутит пальцем у виска? И режиссеры все наврали? Неудобно выйдет… Но все обошлось, лицо официанта осталось спокойным, губы тронула лёгкая понимающая улыбка. Мой сделанный криминально-тихим голосом заказ был принят с молчаливым невозмутимым кивком и многозначительно прикрытыми глазами. И — я награжден сияющим восхищенным взглядом. Берта развеселилась, незаметно показала на остальных ужинающих.

— Клайд, смотри, вон у тех в чашках не чай!

Пригляделся… Точно, чай так не пьют. Вдруг вспомнился графинчик виски у Гилберта в офисе.

— Интересно, откуда Гил достает спиртное? И у дяди домашний бар не пустует.

Роберта хихикнула.

— Наверное, в аптеке покупает по рецепту врача.

— Перестань меня разыгрывать, как это, по рецепту? Как лекарство? Быть не может…

— Может, любимый. Не веришь, сам зайди в любую аптеку и спроси. Виски — по рецепту.

Я только головой покрутил, ну и ну…

— Эти познания тоже от Марты с Рузой?

Спросил и прикусил язык, ну что за идиот… Зачем опять эти имена произнес? Но все на этот раз обошлось, Роберта спокойно кивнула.

— Да, они все про это знают и болтают дни напролет. Знаешь, Клайд, как бывало неприятно находиться рядом с ними…

И очень вовремя принесли наш заказ. Довольно нехороших воспоминаний! Даа… Шикарный дымящийся ростбиф в окружении политой маслом рассыпчатой картошки, переложенной листами салата, политыми белейшей сметаной… По лицу Роберты вижу, что и ее проняло, она непроизвольно сглотнула, глаза заблестели. А где наш «кофе»? Официант не подвёл — вот красуется…. совершенно невинного вида фарфоровый чайничек, такие же заметил у соседей. Поднимаю крышку, принюхиваюсь, переглядываюсь с Бертой, киваю — оно. Отчаянно стараясь сохранять невозмутимый вид, наливаю нам по чашечке темно-рубинового вина. При этом снова вспоминаю старый фильм, где вот прямо сейчас вломятся федералы и прозвучит сакраментальное «There's sad news here…», и непременно будет жеваться сигара. Берта взяла свою чашку, я качнул головой.

— Не на пустой желудок, сначала поешь немного.

Она кивает и решительно отрезает кусок мяса, я не отстаю. Боже… Это рай на земле, как же я проголодался за этот длинный день… Судя по блаженному лицу Берты, она испытывает те же ощущения. Ешь, солнышко, душа радуется, на тебя глядя. Теперь можно и выпить. Поднимаю чашку, Роберта старательно копирует мое движение, мы оба улыбаемся.

— За тебя, любимая, за нас…

— За нас, Клайд… Мой Клайд…

Раздается совсем не мелодичное звякание фарфора, мы тихонько прыснули от смеха. Берта медленно поднесла чашку ко рту и чуть-чуть отпила, очень аккуратно. Вино легкое, но из опасных, перебрать — ударит по голове или ногам, причем внезапно.

— Ну как оно тебе, Берт?

Она отпила еще немного, прислушалась к ощущениям и улыбнулась.

— Заешь мясом или картошкой.

— Необычно как-то… Тепло внутри, милый.

Щеки ее разрумянились, глаза заблестели еще ярче. Я только хмыкнул мысленно, как бы не набралась моя женушка по первому разу. Представил Роберту в роли памятного толстячка с «кофе» и рассмеялся.

— Чего ты смеешься?

— Представил тебя опьяневшей, дорогая.

Роберта воинственно мотнула головой, и заявила.

— Я не боюсь, ты же со мной.

И тут же спохватилась.

— Стыдно, конечно, если кто увидит… Но я не буду больше пить, хорошо? Попробовала, и хватит.

— Конечно, хватит. Вот лимонад, хочешь?

Она кивает и наливаю ей полный бокал, в самом деле, раз с одного раза ее так взяло, пить ей не надо.

— Рассказывай, милый, что мы отмечаем?

Ранее негромко игравший в зале граммофон сменило трио музыкантов, занявших места на мягко осветившейся невысокой сцене. Зазвучала неторопливая мелодия, успокаивая, настраивая на тихий вечер. Принесли чай и пирожные для Роберты. Одно она протянула мне, я покачал головой, держа приятно согревающую чашку между ладоней. Берта не опустила руку и тихо прошептала.

— Возьми, милый. Пожалуйста…

Улыбнувшись, беру пирожное и откусываю, запив чаем и передразнив Берту, демонстративно им забулькав в чашке. Рассмеялись.