Ван Мэн - Средний возраст

Тем временем Фу Цзяцзе спешил на велосипеде домой.

После разговора с Лу Вэньтин накануне вечером он, собрав с утра свои пожитки и уложив их на багажник, отправился в свой институт с намерением начать новую жизнь.

Но к обеденному перерыву решимость его поколебалась. Сегодня у жены операционный день, вспомнил он, удастся ли ей вовремя освободиться? Он представил себе, как измученная Вэньтин возвращается домой и, падая с ног от усталости, готовит обед. Не раздумывая, он вскочил на велосипед.

Первой, кого он увидел в своем переулке, была Лу Вэньтин. Она стояла, прислонившись к стене, видимо, не в силах двинуться с места.

«Вэньтин! Что с тобой?»

Соскочив с велосипеда, Фу Цзяцзе подхватил ее.

«Ничего, устала немного».

Она оперлась на его плечо и, едва переступая ногами, пошла к дому.

Дело не в усталости, с тревогой думал Цзяцзе, глядя на ее белое как мел лицо и выступивший на лбу пот.

«Может быть, пойдем к врачу?»

«Нет, отдохну, и все пройдет».

Фу Цзяцзе помог ей раздеться, и она молча легла.

«Полежи, — сказал он, — отдохни, я разбужу тебя…»

«Я не засну, просто полежу».

Фу вышел на кухню, поставил на огонь кастрюлю с водой и, вернувшись в комнату за пачкой вермишели, услышал, как Лу Вэньтин сказала:

«Хорошо бы отдохнуть! Давай в воскресенье поедем с детьми в парк Бэйхай. Мы так давно там не были!»

«Хорошо, я с радостью», — тут же отозвался Цзяцзе, и недоброе предчувствие шевельнулось в нем. «Почему ей вдруг вспомнился парк Бэйхай, где мы не были лет десять?»

Встревоженно посмотрев на жену, он пошел на кухню варить вермишель. Через несколько минут, мелко нарезав зеленый лук и маринованные овощи, он принес обед в комнату. Лу лежала с закрытыми глазами, он не стал будить ее. Юаньюань вернулся из школы, и они принялись за еду.

Вдруг с кровати послышался стон. Отставив тарелку, Фу быстро повернулся к жене.

«Не могу», — вырвалось у нее.

Фу Цзяцзе растерялся, прикоснулся к кончикам ее пальцев, испуганно спросил:

«Что у тебя болит? Скажи!»

Она молча показала на грудь. Фу заметался по комнате, поочередно выдвигая ящики стола, роясь в ворохе лекарств.

Превозмогая страшную боль, Лу, не теряя самообладания, жестом остановила мужа.

«В больницу», — выдавила она.

Только тут Фу Цзяцзе понял, что положение серьезное. Никогда прежде она не показывалась врачам. Он опрометью выбежал из комнаты, на ходу бросив:

«Я за такси».

Телефон-автомат был в начале переулка. Фу быстро связался с таксопарком, где ему холодно ответили: машин нет.

«Алло, алло! Мне больного… в больницу!»

«Придется подождать полчаса».

Он готов был просить, умолять, но там уже положили трубку.

Не теряя времени, он быстро набрал номер больницы, где работала Лу Вэньтин. Но в глазном отделении никто не поднял трубку, тогда он попросил через коммутатор связать его со «Скорой помощью».

«Мы не можем выслать машину без письменного разрешения начальства», — ответили ему.

«Где можно получить это разрешение? Алло, алло!» — срывающимся голосом кричал он в трубку, но на другом конце провода его уже не слушали.

Тогда он позвонил в политотдел больницы. Их это тоже касается, подумал он. Он долго ждал, наконец раздался женский голос. Выслушав Фу Цзяцзе, женщина вежливо посоветовала ему обратиться к администрации больницы.

Когда через коммутатор он попросил административный отдел, телефонистка, узнав его голос, раздраженно спросила:

«Кто вам, в конце концов, нужен?»

Кто нужен? Фу и сам толком не знал. Он был в полном отчаянии.

О такси он уже и не мечтал, теперь хоть велорикшу найти. Кстати, тут у них в переулке на фабрике «Седьмого мая» работают велорикши, они перевозят готовую продукцию — картонные коробки. Фу Цзяцзе помчался на фабрику, в двух словах объяснил все управляющей, старой женщине. Она посочувствовала ему, но не смогла помочь, все велорикши были на выезде.

Что делать? Как безумный он выскочил на улицу. Отвезти на велосипеде? Но она даже сидеть не может!

В это время показался грузовик, и Фу, не отдавая себе отчета, шагнул вперед на проезжую часть и поднял руку.

Шофер притормозил и, высунувшись из кабины, вперил в Фу возмущенный взгляд. Длинные усы закрывали половину лица. Узнав, в чем дело, он, однако, ни слова не говоря, открыл дверцу, приглашая Фу в машину.

Грузовик остановился у дверей дома. Поддерживаемая мужем, Лу Вэньтин, с трудом передвигая ноги, подошла к машине, шофер подхватил ее, помог подняться в кабину и осторожно довез до приемного покоя больницы.

Никогда она не спала так долго, никогда так глубоко не проваливалась в сон. Ей казалось, что она с головокружительной высоты рухнула вниз… И вдруг — эта удобная койка, на которой покоится ее тело. Все вроде бы цело. Ритмично стучит сердце. В голове легкость и пустота.

Сколько лет в суете повседневной жизни ей недосуг было остановиться, оглянуться на пройденный путь с его невзгодами и трудностями — и уж тем паче некогда было задуматься о терниях и лишениях, которые сулит будущее. Но вот непосильная ноша сброшена с плеч, она свободна от трудов и хлопот, и у нее вдосталь времени пройтись по дорогам прошлого, заглянуть в будущее. Но, увы, в голове пустота, ни воспоминаний, ни надежд — ничего.

О, как страшна эта пустота!

А может, это всего лишь сон, тоскливый сон? Ей и раньше снились такие же тягостные сны…

В тот год ей исполнилось пять лет. Вечер, за окном воет северный ветер. Мать ушла, оставила ее одну. Спустилась ночь. Впервые в жизни ей стало одиноко и страшно. Она заплакала, закричала: «Мама-а… мама-а!»

Потом эта картина: дико завывающий ветер, хлопающая на ветру дверь и тусклый свет керосиновой лампы — так живо и часто повторялись в ее снах, что она усомнилась, явь ли это, привидевшаяся во сне, или сон, показавшийся ей явью.

Нет, сейчас все происходит не во сне, а наяву! Она лежит на больничной койке, рядом, согнувшись, примостился Фу Цзяцзе. Он, видно, очень устал, облокотился на спинку кровати и заснул. Надо бы разбудить его. Она пытается окликнуть мужа — раз, другой, но не слышит собственного голоса. В горле словно застрял ком, она не может произнести ни звука. Лу тянется к нему, хочет прикрыть чем-нибудь, она боится, что он простудится, но руки, словно чужие, ее не слушаются.

Оглянувшись, она обнаружила, что лежит в отдельной палате, в какие обычно помещают тяжелобольных, требующих особого ухода. Ее охватил ужас: неужели она…

Осенний ветер ревет за окном, ночной мрак окутывает комнату. Она покрывается холодным потом. Она понимает: все происходящее с нею — реальность, а вовсе не призрачное сновидение. Значит, это конец жизни, порог смерти.