Ван Мэн - Средний возраст

За трехколесной повозкой неотступно следовали на велосипедах Хоу Жуй и Хоу Юн. Оба молча смотрели вперед.

Когда процессия миновала Дундань, Хоу Жуй подумал об оставшихся дома жене и дочери. Как странно, сегодня Шуфэнь и Линьлан впервые остались хозяйками всего дома. Теперь на каждую из них приходилось по семь с половиной метров жилплощади… Многие ли из жителей этого огромного города могут похвастать тем, что у них есть по семь с половиной метров? Насколько больше тех семей, где на человека приходится по три и даже два метра! Наверное, слишком тесное или слишком просторное жилище деформирует психику. А сколько квадратных метров действительно необходимо человеку?..

Но ведь люди не могут все время оставаться в своих комнатах, им приходится выходить на улицу. Значит, улица — это общая жилплощадь обитателей города. Проспекты Вечного спокойствия, Восточный и Западный, символизировали взлет нашей страны в первые годы после Освобождения. Они как бы говорили: посмотрите, какие мы широкие, как устремлены вдаль, — и вы ощутите перспективы нашего государства… Но прошло тридцать лет, а улицы к югу и северу от этих проспектов остались почти без изменений. В особенности та улица, что идет от Дунданя на север. Тридцать лет назад на ней не было почти никакого транспорта. А сейчас количество одних только велосипедов приходится изображать числом со многими нулями. Люди заполняют узкие тротуары, толкаются, налетают друг на друга, сердятся, ругаются… Когда же ты появишься, вертикальная развязка? Всего в двух остановках отсюда, у ворот Цзяньго, развязку сооружали лет шесть, и до сего дня она не полностью вошла в строй! Пекин, мой любимый город, почему ты с таким трудом меняешь свой облик, избавляешься от устарелого и отжившего? Ведь, если ты не переменишься, не останется никакой надежды, что люди, живущие в твоих древних кровеносных сосудах — в тысячах твоих переулков, не превратятся в озабоченных сиюминутной выгодой эгоистов, не видящих дальше своего носа.

Они миновали кинотеатр «Великий Китай». Он оставался в общем таким же, каким был лет сорок назад, когда носил название «Сверкающий континент». Персонажи фильмов с рекламных щитов, казалось, недоуменными глазами провожали странную процессию, и множество сумбурных мыслей пронеслось в голове у Хоу Жуя при виде рекламы…

Вот и угол улицы Дэншикоу, здесь им надо сворачивать. Смотрите-ка, по обеим сторонам улицы уже поднимаются этажи новых зданий. Глубокая ночь, скоро одиннадцать, а стрелы подъемных кранов все еще движутся, подчиняясь взмахам рук невидимого дирижера, бетономешалки глухо урчат. От этого зрелища на душе у измученного за день Хоу Жуя сразу потеплело. Пусть оно еще не часто встречается в черте старого города, пусть квартиры в этих новостройках вряд ли достанутся рядовым жителям вроде него, но ведь все-таки строительство идет… Быстрее, быстрее ломайте домишки в пекинских переулках, стройте многоэтажные здания, расширяйте улицы, сооружайте транспортные развязки, разбивайте скверы с цветами и фонтанами! Хотелось бы знать, что делают сейчас, в тишине ночи, слуги общества — все те, кто планирует и направляет эту работу, кто руководит строительством? Сладко спят в своих постелях или ломают головы над тем, как бы поскорее помочь простым пекинцам? А когда придет утро, они займутся пустопорожней болтовней или станут умно и настойчиво выполнять порученную им работу? Хорошо было бы, если б они как следует познакомились с нашей семьей, с ее радостями и печалями, нуждами и заботами. Капля воды на вид кажется ничем не примечательной, а когда поместишь ее под микроскоп, можно сделать столько важных открытий!

Мысли Хоу Юна шли совсем в другом направлении. Ему казалось, будто он что-то потерял, а чем заполнить образовавшуюся в душе пустоту — не знал. Не знал, что делать — радоваться или печалиться. Кстати, почему он не может оставаться в провинции Шаньси? И уж совсем непонятно, почему он не захотел ночевать в доме своего тестя и даже не позвонил туда… Судя по всему, вертикальную развязку построят в году Осла, месяце Лошади [89] В двенадцатеричном цикле, употребляемом в дальневосточном традиционном календаре, год «осла» отсутствует, а «лошадь» обозначает годы, но не месяцы. , а как ему быть завтра? Что предпринять дальше?.. Нет, Хоу Юн еще не понял, что он должен прежде всего построить вертикальную развязку в своей душе — только тогда он сможет жить открытой и чистой жизнью…

Ровно одиннадцать. Трехколесная тележка миновала здание театра «Столичный». Цянь Эрчжуан изо всех сил жал на педали, а в душе у него царило редкостное ощущение счастья и радости. Он заметил, как боятся психиатрической больницы родные Хоу Ин — опасаются, что после этого она станет никому не нужна. Что ж, если она станет не нужна этим чистоплюям, этим задавакам — тем лучше. Ведь это они довели девушку до такого состояния! Как никогда прежде, Эрчжуан верил в свои силы, в будущее, за плечами у него словно выросли крылья. Проезжая мимо Художественной галереи, он обернулся и громко крикнул матери:

— Тетушка, нечего грустить, рассчитывайте на меня!

Мать вздрогнула и посмотрела на широкую, крепко сбитую спину парня. Вдруг на душе у нее потеплело, будто какой-то росток, наконец-то пробив плотную оболочку, появился на свет.

Закутанная в одеяло Хоу Ин отчетливо расслышала слова Эрчжуана. Она четко воспринимала все происходящее и ощущала себя как никогда спокойной и здоровой — ни жара, ни головной боли, ни тошноты, ни душевной тяжести. Она знала, куда ее везут, и знала, что это совершенно не нужно, но она ничего не боялась и не стыдилась. Только сейчас ей стало ясно, насколько бессмысленно все время вспоминать Ли Вэй. Почему она должна бояться живых людей, зачем ей тянуться к умершей подруге? Как хорошо жить, вдыхать свежий ночной воздух, глядеть на прекрасный звездный небосвод и ощущать поблизости от себя эту мощную, надежную спину… В первый раз она поняла, что счастье не нужно искать где-то далеко, что оно всегда находилось рядом с ней, всегда таилось в ее собственном сердце.

И она неожиданно улыбнулась.

Октябрь 1980 г.

Перевод В. Годыны

«Что может быть бесстрастней и бездушней времени и цифр? Они словно две плети, занесенные для удара».

«Итак, время… Если для модернизации экономики всей страны потребуется двадцать три года, то наш завод энергооборудования должен осуществить ее всего за восемь-десять лет. Представьте, что́ будет, если повара начнут приходить в столовую одновременно с посетителями. Разве они успеют вовремя приготовить еду? Примерно то же самое и в производстве: кто-то должен начать раньше, чтобы другие не тратили время на ожидание».