Мулк Ананд - Два листка и почка
- Название:Два листка и почка
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство иностранной литературы
- Год:1957
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Мулк Ананд - Два листка и почка краткое содержание
Автор многочисленных романов и рассказов индийский писатель Мулк Радж Ананд родился в 1905 году в городе Пешавере, в Пенджабе. С детства Ананд вместе с семьей отца, военнослужащего англо-индийской армии, совершал многочисленные поездки по всей Индии. Перед глазами будущего писателя проходила жизнь угнетенного иностранными колонизаторами великого индийского народа. Получив образование в Англии, Мулк Радж Ананд в 1938 году вернулся на родину и отдал свой талант художника на службу многомиллионным массам Индии, борющимся за освобождение страны от колониальной зависимости.
Мулк Радж Ананд — член Всемирного Совета Мира, лауреат Международной премии мира.
Два листка и почка - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Значит, сахибы хорошо обращаются со своими рабочими, лучше, чем наши помещики с батраками? — допытывался он.
— Новый работник, — ответил Бута ворчливо, пытаясь скрыть замешательство, в которое привел его вопрос Гангу о процентах, — начинает свою жизнь на плантации с легким сердцем и без всяких забот, потому что он там никому ничего не должен. А если ему нужно платить старые долги, сахибы дают денежную ссуду под проценты, чтобы он мог расплатиться с ростовщиком у себя в деревне. Кроме того, работник, как завербуется, получает премию, из которой оплачивается его проезд до плантации. А потом, когда начнет зарабатывать, он, если хочет, может посылать деньги своим родственникам. Сотни тысяч рупий отсылаются каждый год с чайных плантаций.
При слове «сотни тысяч» на лице Гангу появилась робкая недоверчивая улыбка: он в душе подсмеивался над этими обещаниями несметного богатства и в то же время наполовину верил им, как верят в сказку.
Услышав про «сотни тысяч», Саджани, жена Гангу, вспыхнула от изумления. До этого она сидела погруженная в тяжелые думы то о муже, то о своей судьбе, теперь же встрепенулась как птица, поправила конец сари [5] Сари — вид одежды индийских женщин, состоящей из куска материи; свободным концом сари покрывается голова.
, накинутый на голову, и начала украдкой присматриваться к выражению лиц пассажиров: верят ли они в возможность такого чуда? Место, куда они едут, стало казаться ей настоящим раем, после того как она услыхала слова «сотни тысяч», хотя она лишь смутно представляла себе такую сумму денег и даже не умела считать до ста.
Кули, сидевшие вокруг, услышав ответ Буты, подняли головы и обернулись к нему, удивленные и испуганные.
— Работники и их жены, — продолжал Бута, который пустился разглагольствовать, увидав, что не только Гангу, но Саджани и все кули впились в него глазами и всякое его слово глубоко западает им в душу, — имеют более чем достаточно для удовлетворения своих нужд. Если они бережливы, то в скором времени могут покупать себе драгоценные украшения, а впоследствии — скопить достаточно денег, чтобы вернуться домой и приобрести участок земли.
— Но вы говорили, что сахибы бесплатно дают каждому работнику участок земли, как бы в подарок, брат Бута Рам? — спросил Гангу, стараясь изо всех сил не обольщаться заманчивыми обещаниями сардара и трезво смотреть на вещи; для этого Гангу пришлось призвать на помощь все мужество, на какое была способна его мягкая, увлекающаяся и слабая натура.
— Ну, конечно, — произнес Бута, нетерпеливо взмахнув рукой, как бы подчеркивая этим жестом свои слова. — Именно так, — подтвердил он, — я тебе говорил об этом, и бог даст, у тебя скоро будет собственное поле, на котором ты сможешь выращивать рис. Но этого дара придется немного подождать. Если бог говорит — тяни, — он даст тебе веревку, если он говорит — поезжай верхом, — он даст тебе коня. Но нужно быть терпеливым, всегда нужно быть терпеливым. — И он вдруг умолк, словно оракул, изрекший истину, а затем с улыбкой обвел всех взглядом, ожидая одобрения.
Но аплодисментов не последовало — искусственная восторженность не могла скрыть лживости его слов. Сломленный и забитый Гангу все же был достаточно проницательным, как всякий крестьянин; тяжелые страдания приучили его взвешивать каждое слово собеседника, подобно тому как банья [6] Банья — меняла, ростовщик, торговец.
из их деревни взвешивал каждое зерно пшеницы. Гангу догадывался, что его обманывают. Но он любил землю. И хотя он прекрасно знал, что не следует доверять обещаниям словоохотливого мошенника, Гангу все же не хотелось прислушиваться к своему внутреннему голосу, и он цеплялся за надежду, хотя в душе его нарастала тревога, вызванная словами Буты, шедшими в разрез с обещаниями, которые тот так щедро и хвастливо расточал в деревне. Гангу готов был идти на какие угодно лишения, лишь бы получить участок земли.
— Тысячи и тысячи работников оседают на землю в Ассаме, когда перестают работать на плантации, — прибавил Бута, стремясь развеять холодок молчания. — Им хочется остаться возле плантаций, где могут работать их дети. И у вас все будет в порядке. Вы же знаете, что сахибы оплатили вам проезд. Они дадут вам и дом, — кирпичный хороший дом, как у англичан, с железной крышей. Они дадут все, что нужно, — решительно все. Поверьте мне. Назовите меня собакой, а не Бутой, если с вами не будут хорошо обращаться. Чем я могу еще поручиться за это? — и он подкрутил усы, смахнув сверкающие брызги слюны, которые повисли на них, пока он разглагольствовал.
Гангу вспомнил распространенную у северян пословицу: «Не верь цирюльнику и брахману — цирюльник, когда сватает, то расписывает дурнушку как красавицу, а брахман, когда составляет гороскоп, то выдает дурные созвездия за добрые». А Бута тоже цирюльник, он лишь переменил свое ремесло и торгует теперь не женщинами, а мужчинами.
— А ведь наша Леила уже взрослая, — сказала Саджани мужу, желая обратить внимание Буты на свои слова. Более легковерная, чем большинство женщин, она приняла всерьез все его обещания.
— Будь спокойна, мать, я устрою это дельце, — живо отозвался Бута. — Не будь я сыном Тота Рама — старшины цирюльников, если не просватаю твою красавицу. У нас там много завидных женихов из хороших семей. И все наши земляки.
Леилу, видимо, смутили обсуждение ее будущего, грубоватые комплименты Буты и строгий взгляд отца, она потупила голову, пряча улыбку, и повернулась к маленькому брату:
— Будху, тебе попала соринка в глаз, дай я выну.
Гангу посмотрел через ее голову на кули, лежавших в разных позах на деревянных полках вагона. Все они были малорослые и тщедушные. Ни за кого из них он не хотел бы выдать свою дочь, разве вон за того юношу с лицом бога Кришны. Тому, бедняге, видимо, нездоровилось: чем выше в горы поднимался поезд, тем хуже чувствовал себя этот парень.
Гангу отвел глаза, так как почувствовал, что у него поднимается какой-то комок к горлу при виде несчастного кули, и стал смотреть в окно. Как чудесно все изменилось вокруг, с тех пор как они вчера пересели в вагоны узкоколейки! Где широкая равнина с возделанными полями и деревнями, разбросанными среди манговых рощ? Куда делись пологие склоны гор, поросшие травой, долины, где зеленели пальмовые рощи, и уступами сбегавшие вниз рисовые поля? Поезд огибал теперь крутые скалы; в глубине ущелья виднелся лес, застланный мягким пухом тумана; над туманом поднимались верхушки холмов, словно островки на реке. Но вот отвесная скала отступила назад, и поезд выбежал из тени на солнце, лучи которого пробивались сквозь облака. Медленно двигавшийся поезд как будто пошел быстрее по висячему мосту, переброшенному между двумя скалами над бешеным потоком, клокотавшим внизу. Гангу заглянул на миг в пропасть в несколько тысяч футов глубиной, и у него захватило дух. Но она тут же исчезла за поворотом, и теперь перед ним расстилалась, насколько охватывал глаз, долина, поросшая густой жесткой травой и кустарником; кое-где весело пестрели дикие рододендроны. В некоторых местах линия железной дороги делала такие крутые повороты, что Гангу мог видеть пыхтевший впереди паровоз и пассажиров, ехавших в последнем вагоне. Затем поезд промчался через несколько длинных мрачных туннелей, страшных, как внезапно нагрянувшая беда, и до отказа наполненных едким дымом. Дальше, вдоль извивающегося зигзагами полотна дороги, вперемежку с островками старого леса на склонах стали то и дело попадаться обработанные участки — террасы с яркой зеленью рисовых полей, окаймленные живописными лианами, перекинувшими свои гирлянды с дерева на дерево, с утеса на утес. Гангу хотелось выскочить из вагона и навсегда поселиться здесь, среди этих райских кущ. Но паровоз, подобный черному духу времени, уносил его все дальше и дальше, не давая ему сосредоточиться; его мысли носились над пенившимися в глубоких ущельях водопадами, которые низвергались в зеленеющие пропасти; они витали над крутыми обрывами, куда не могли вскарабкаться ни козы, ни люди; они метались вверх и вниз по склонам, проносились над головокружительными безднами и парили над скалами. Гангу сидел взволнованный, испуганный и подавленный и чувствовал, как его большое, отважное сердце сжимается от страха и становится крохотным, как зернышко; наконец он увидел у подножья отвесного обрыва сгрудившиеся хижины и сады.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: