Мулк Ананд - Два листка и почка
- Название:Два листка и почка
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство иностранной литературы
- Год:1957
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Мулк Ананд - Два листка и почка краткое содержание
Автор многочисленных романов и рассказов индийский писатель Мулк Радж Ананд родился в 1905 году в городе Пешавере, в Пенджабе. С детства Ананд вместе с семьей отца, военнослужащего англо-индийской армии, совершал многочисленные поездки по всей Индии. Перед глазами будущего писателя проходила жизнь угнетенного иностранными колонизаторами великого индийского народа. Получив образование в Англии, Мулк Радж Ананд в 1938 году вернулся на родину и отдал свой талант художника на службу многомиллионным массам Индии, борющимся за освобождение страны от колониальной зависимости.
Мулк Радж Ананд — член Всемирного Совета Мира, лауреат Международной премии мира.
Два листка и почка - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Все попрежнему молчали. С языка Рэджи готова была сорваться фраза: «Мне осточертел весь этот похоронный бред», но он удержался и спросил:
— А как насчет тенниса?
— В такую духоту! — ужаснулась миссис Крофт-Кук.
— Да ведь теннисную площадку только что поливали, не так ли, мама? — вмешалась Барбара.
— В таком случае я схожу посмотреть новых кули, которых привезли на плантацию, — сказал Рэджи обиженным голосом. — Будьте здоровы.
Прощание получилось натянутым, и все чувствовали себя неловко, хотя миссис Крофт-Кук отозвалась громким «до свиданья», а Крофт-Кук добавил:
— Рэджи, будьте добры, взгляните, отправлены ли тюки со склада.
— Кстати о новых кули, — сказал де ля Хавр, — не ответило ли правление насчет моего проекта водоснабжения?
Последовало новое продолжительное молчание, во время которого он еще раз ощутил глубину пропасти, отделившей его от всех бура-сахибов [11] Бура-сахиб — человек, занимающий высокую должность.
, после того как он в прошлом году ушел с Имперской медицинской службы. Он про себя подивился, сообразив, как непримиримо он теперь отстаивает свои позиции перед руководителями плантации.
— Ах, да, — с расстановкой и серьезно ответил Крофт-Кук, мягко и виновато улыбаясь: ведь он сам одобрил представленный де ля Хавром план, — к сожалению, они не хотят утвердить смету.
— Вот как, — сказал де ля Хавр голосом, выдававшим его досаду.
На мгновение он онемел от негодования, но тут же подумал, что успел уже порядочно нагрубить Крофт-Куку за время своего визита и что, каковы бы ни были недостатки управляющего, тот поощрял и поддерживал его план и, видимо, был искренно огорчен ответом правления. Де ля Хавр сдержал свое недовольство и, несколько запинаясь, проговорил:
— Да, жаль… я много потрудился над изысканиями, и… право… досадно… Если бы они только отдавали себе отчет в том, какую опасность представляют эти колодцы…
— Видите ли, — сказал Крофт-Кук, придав своему лицу сочувственное выражение, — правление, вероятно, не уверено в том, что мы вообще останемся здесь надолго, потому что положение становится все более и более напряженным и кризис отражается в чайном деле так же, как и в других областях экономики. Можно себе представить, что получилось бы, если выполнять то, чего требуют экстремистские элементы Королевской комиссии по труду? Впрочем, вы знаете не хуже моего… Эти кули — полуживотные и весьма мало ценят преимущества гигиены…
Тут пристальный взгляд де ля Хавра заставил его неловко заерзать на стуле.
— С тех пор как я здесь живу, — тем не менее продолжал Крофт-Кук, — я убедился, что кули не умеют ухаживать за своими детьми, и одно время смертность была просто ужасающей. А все-таки ребят у них куча. Видите ли, у себя в деревнях миллионы этих кули существуют тем, что ковыряют землю на своих жалких наделах, и их чистый заработок дома выражается в мизерных суммах — какие-нибудь три фартинга в день, а во время голода у них вообще ничего нет. Вы не можете отрицать, что здесь им лучше. Когда они приезжают сюда, их заработок увеличивается раз в десять, и в дальнейшем они имеют возможность вернуться на родину, сделаться там землевладельцами и обрести достаток.
Де ля Хавр опять спросил себя с недоумением, неужели бура-сахиб искренно верит тому, что говорит, — его тон как будто подтверждал это. С самого своего приезда доктор не разделял всеобщей веры проживавших в Индии англичан в величие Британии. Возможно, что сначала его побуждало к этому инстинктивное желание пооригинальничать и выделиться среди всех остальных. Затем он бросил работу на Имперской медицинской службе, потому что, будучи в глубине души сентиментальным романтиком, хотел убедить себя этим смелым поступком, что он и в самом деле считает индийцев людьми и верит в то, что они не только имеют право управлять сами собой, но что они будут управлять справедливо, уничтожив неравенство каст, классов и религий. Слова Крофт-Кука показались ему нелепыми. Но он заглушил свою страстную вспышку и, ища примирения, ответил почтительно:
— Не могу сказать, что мне понятна точка зрения правления, мистер Крофт-Кук, я очень огорчен… и… вы можете подумать… но я гуманист, все это так туманно… вы понимаете, я ведь врач. Я знаю, что эта заразная питьевая вода может погубить тысячи этих кули, и меня мучает совесть. Просто преступление не делать ничего, раз мы знаем, что источники, откуда поступает вода, полны микробов. А если принять во внимание, что труд этих кули ежегодно приносит фирме миллионы фунтов стерлингов, издержки будут не так велики, даже если она и затратит сотню тысяч рупий на то, чтобы эти же кули не гибли от москитов и бактерий…
— Ну что ж, — сказал Крофт-Кук, протягивая руку и прощаясь с де ля Хавром, ибо чаепитие с гостями сильно затянулось, а ему нужно было еще проверить и подписать счета, чтобы отправить их в Калькутту с вечерней почтой. — Я сделаю все, что могу, чтобы правление вновь рассмотрело ваше предложение.
— Я буду вам очень признателен, — пробормотал де ля Хавр. — Я чувствую, что… — он запнулся, не умея высказать то, что думал.
— Конечно, конечно, — вежливо добавил Крофт-Кук. — Ваша точка зрения мне понятна, и я сделаю все, что от меня зависит.
Де ля Хавр растерянно взглянул на Барбару, точно она могла помочь ему найти способ деликатно объяснить Крофт-Куку все, чего тот не понимал. Впрочем, может ли вообще что-нибудь понимать этот черствый человек, который стоит перед ним, как деревянный? Как он может понять, если он окружен каменной стеной предрассудков, если он твердо убежден, что по сравнению со своими хозяевами индийцы ужасно отстали в интеллектуальном отношении, а кули, голые и презренные кули, — существа, стоящие ниже людей?
Что мог понять Крофт-Кук, если думал, что участь раба на плантации все же предпочтительнее той жизни, которую кули вели у себя дома в деревне? Де ля Хавр взглянул на своего собеседника. Управляющий ждал, что врач скажет что-нибудь, что могло бы смягчить натянутость прощания. Но тот молчал, погруженный в свои мысли. В сущности Крофт-Кук лишь разделял всеобщее заблуждение: любой англичанин в Индии был в той или иной степени убежден в неспособности индийцев к самоуправлению. Редкие исключения, вроде самого де ля Хавра, казались просто странными в этой глуши и портили всю картину. Он вспомнил, что даже Туити, один из самых умных людей на плантации, считал, что он, де ля Хавр, преувеличивает. Правда, Туити был неразговорчив и всегда терпеливо, не прерывая, выслушивал де ля Хавра; но его редкие ворчливые реплики и скептическая улыбка, с которой он выколачивал пепел из трубки по окончании горячих филиппик де ля Хавра, достаточно ясно выражали его мнение. Раз вечером в клубе он высказал его более пространно.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: