Сергей Иванов - БЛАЖЕННЫЕ ПОХАБЫ

Возможно, к тому же периоду относится и другой юродивый – Феодор (память – 25 февраля, в святцах- с XI в.) [57] [57] Его не следует путать ни с его тёзкой Феодором Юродивым, чья память праздновалась 16 марта и о котором речь пойдет ниже (см. с. 219), ни, разумеется, с русским юродивым Феодором Новгородским (день памяти – 19 января). . В разных синаксарях (календарях канонизированных святых) ему посвящено одно и то же двустишие: «Ты добровольно изменил свой разум, подобно Давиду, о всеблаженный. Но спасался ты [при этом] не от Анхуса [ср. 1 Цар. 21:10], а от [земной] жизни» [CCLXX] [CCLXX] Codex Mosquensis, 390 (Vlad. 354), f. 345v. Cf.: Συναξαριστής των δώδεκα μηνών. Τπό Νικοδήμου'Αγιορείτου. Τ. 1. Αθήναι, 1868, σ. 479. . Единственная биографическая деталь, известная о Феодоре, – это слово Κολοκασίου, стоящее рядом с его именем в Криптоферратском эклогадионе [CCLXXI] [CCLXXI] Сергий. Полный месяцеслов Востока. Т. 2, с. 55. . Топоним «Колокасион» из других источников неизвестен. Единственное, относительно чего можно строить шаткие гипотезы, это его примерное местоположение. Дело в том, что κολοκάσιον – чрезвычайно редкое греческое слово, обозначавшее корень египетской кувшинки, использовавшийся в медицинских целях. Это растение также засвидетельствовано в Малой Азии: в Галатии (Сикеоне) [CCLXXII] [CCLXXII] Ср.: Alhenaei deipnosophistarum libri XV / Ed. G. Kaibel. V. III. Leipzig, 1890. 1.9-12. , и Понте [CCLXXIII] [CCLXXIII] Pholii Epistulae et Amphilochia/ Ed. B. Laourdas, L. G. Westerink. V. 6.1. Leipzig, 1988. № 318. . Быть может, где-то там располагался и тот населённый пункт (или монастырь), где подвизался Феодор Юродивый. По этой причине маловероятно, чтобы он был балканским святым.

Во второй половине IX в., как недавно выяснилось [CCLXXIV] [CCLXXIV] Berger A. Das Dossier des heiligen Gregentios ein Werk der Makedonenzeit // Byzantina. V. 22. 2001, S. 64. Выражаю благодарность А. Бергеру, предоставившему мне возможность ознакомиться с изданием жития Григентия, которое он подготавливает к печати. Ссылки далее делаются (в тексте) на предварительный вариант этого издания. , было создано житие Григентия, в котором фигурируют целых четыре персонажа, так или иначе напоминающих о юродстве. Автор помещает их в разных городах – Морине, Агригенте, Карфагене и Риме – однако, по мнению А. Бергера, агиограф никогда не был в этих местах, а провёл всю жизнь в одном из константинопольских монастырей, так что те жизненные детали, которые он до нас доносит, все относятся к столице Империи. Вот первый из этих эпизодов:

В том городе обретался один святой муж именем Петр , который по причине [ своей ] славы у людей стал прикидываться дурящим ( διά την των ανθρώπων δόξαν προσεποιεΐτο μωραίνειν ). Он был весьма нестяжателен , а пребывал иногда безвестно ( λεληθότως ) в безлюдных частях города , иногда же в самом его центре . Люди не знали про него , до какой степени этот человек был рабом Иисуса Христа . Как-то раз блаженный [ Григентий ] отправился в Великую Церковь; был там и святой Петр . После того как чадо Христово помолилось и отправилось посидеть к одной из стоявших там скамеек , святой Петр , узрев его , сказал: « Добро пожаловать , чадо Григентий ! Твой отец и твоя духовная мать очень горюют о тебе вместе с домочадцами и беспокоятся за тебя . Но Иисус Христос призвал тебя к величайшей славе и чести . Мужайся , дитя , отказавшееся от родных ради Господа Иисуса Христа ». Блаженный Григентий , услыхав такое , был потрясен провидчеством святого мужа и , поклонившись ему , принёс покаяние . Посмотрев на его внешность , он поразился: тот был крайне смирен и изнурен от строгого воздержания , так что представлял собой кожу да кости ( ώστε τά ξερά και μόνον είναι αυτόν ). Был он невероятно согбен и никогда не поднимал головы , одет был этот почтенный человек в совершенные лохмотья ( глава 2 . 52-66 ).

В изображении Петра агиограф использует несколько крохотных фрагментов специфически юродской парадигмы (желание избежать людской славы, коловращение в центре города), однако всё остальное в его портрете не выдает юродивого: как в цитированном отрывке, так и дальше Петр показывает чудеса духовного зрения, но в его поведении нет ничего вызывающего.

Про одну женщину из Агригента в житии со вкусом и в больших подробностях рассказано, как она, свесившись с балкона своего дома, обличала прохожих в супружеской неверности и называла в точности все имена и обстоятельства адюльтеров и прочих прегрешений (2.340-357). Сценка явно списана с живой жизни – обличения, изрыгаемые женщиной, приведены со многими жизнеподобными деталями, и лишь когда провидица переходит к славословиям в адрес Григентия, чью святость она пророчески углядела, повествование возвращается в русло клишированной риторики (2.358-373). Однако сам агиограф явно колеблется, чему именно приписать дар женщины: «Одному Господу известно, добровольно ли она повредилась [разумом] (εκουσίως παρατραπέν), либо была "одержима духом прорицательным" (Деян. 16, 16), согласно Писанию» (2.341-342). Третий случай благочестивой симуляции в житии Григентия – это некая Филофея из Карфагена (место действия, повторим, совершенно условно). Девушка «прикинулась, будто её обуял бес» (σχηματι,σαμενη те έαυτήν ώσανει δαίμονα ληφθείσα) в тот момент, когда её совсем уж было соблазнил некий юноша. С тех пор Филофея неизменно держалась раз принятого облика и «в образе бесноватой служила Богу живому» целых 36 лет (4.43-44). Впрочем, поскольку никакой агрессии против окружающих эта ложная бесноватая не проявляла, то её нельзя причислить к юродивым в строгом смысле слова [58] [58] Если считать, что Филофея расплачивается юродством за то, что когда-то поддалась греху вожделения, она окажется частью небольшой группы «покаянных юродивых», вроде Марка и Иерофея (см. с. 97, 168). Возможно, именно на этот персонаж ссылается в одной глухой ссылке работа: Gagliardi I. I saloi, ovvero le «forme paradigmatiche» della santa follia // Rivista di ascetica e mistica. 1994, № 4, p. 380, n. 31. . Наиболее интересен четвёртый экзотический персонаж, описанный в житии. На нём следует остановиться подробнее. Агиограф утверждает, будто нижеследующий эпизод (5.380-445) имел место в Риме, но топографические сведения, приводимые им, весьма условны.

Когда [ Григентий ] шёл через городскую площадь , он увидел некоего безумного ( παραφρονούντα ) человека по имени Иоанн , появившегося вдалеке возле одного заброшенного сада . Он стоял под цветущим ореховым деревом ( καρύας ) и прикидывался , будто кидается камнями в тех , кто проходил по тамошней улице . Тут как тут появились и дети , которые , стоя в отдалении , жестоко кидались камнями в ответ , будто и сами обезумели . А ведь тот человек кидал в них не на самом деле , а лишь понарошку . Вознамерившись запустить в какого-нибудь человека , он бросал куда-то мимо и не причинял вреда прохожим . Когда блаженный [ Григентий ], идя своей дорогой , приблизился к [ Иоанну ], стоявшие в отдалении дети закричали: « Не приближайся , брат , дабы не получить от него камнем !» Но святой , не послушавшись , продолжал идти своей дорогой и оказался рядом с этим человеком . Он увидел , что тот напихал за пазуху камней из кучи и был , как казалось , готов кидаться ими в тех , кто попробует пройти по той улице . Праведный [ Григентий ] говорит ему: « Здравствуй , брат во Господе !» Тот взглянул на него , немедленно выбросил на землю камни из-за пазухи , благоговейно склонил колена , распростерся на земле , а встав , обнял блаженного и , облобызав его , произнес: « Смотри-ка , избранник Божий Григентий удостоил ко мне пожаловать …» Праведник , облобызав его в ответ , сказал: « Господин мой , не было ли бы для тебя уместнее угодить Господу Богу каким-либо иным способом , нежели путем подобных шалостей ( μωροποιΐας )? Такое делание является недоступным из-за трудностей , печалей , стеснений и страданий ( Απόρρητος γαρ πρόσεστι ή ταύτης εργασία εν πόνοις те και όδύναις και στενοχωρίαις καΐ θλίψεσιν )». Ведь Григентий увидел , что этот человек очень изнурен от чрезмерной аскезы и бедствования: он не пользовался баней , не имел ни постели , ни хижины , ни какого-либо духовного наставника – ведь все гнушались им и отвращались от него , как от бесноватого . Тот отвечал так: « О , дражайший , раньше я был в монастыре , служа Господу Богу моему , но когда стал удостаиваться немалой чести от людей , устрашился хитроумных козней высоковыйного дракона ( Диавола . – С . И .), а также вспомнил изречение апостола , сказавшего , что « глупое Бога умнее человеков », и решил выбрать тот путь , который ты видишь , лишь бы не отпасть от Бога . Ведь твоя честная во Господе душа ведает , что в тот час , когда придётся держать ответ перед праведным Судией , нам никто не пригодится и не поможет , и не будет никого , кто бы поставлен был отдавать нам приказы ( ού κελεύσει ημάς όστις έπι τό αυτό ). С другой стороны , если кто сумеет , по слову апостола Павла , высмеивая ( έμπερι-πατήσας ), распяться в этом мире до того , как уйти из него и расстаться с этой жизнью в духовных немощах , тот , несмотря на свои грехи , понравится Господу Богу и последует за Ним , ласковым , благосклонным и человеколюбивым . Ради этого , любезный господин мой , я выбрал тот путь [ следования ] за Богом , который ты видишь , и молю Господа моего и Владыку вырвать меня из ужасной тьмы и страшного тартара и мучительного червя , и тягостной Геенны …» Пока он всё это говорил , блаженный Григентий стоял , сокрушаясь на его слова , молча , и точил слёзы, как будто оплакивая свою жалкую долю . В сердце же своём он сказал: « Великая тайна – то , как избранники Божий идут страшной дорогой , а потом желают и стремятся лишь к тому , чтобы скрываться и одному лишь Богу нравиться !…» Сказав это самому себе , он пал пред сим святым мужем и обратился к нему: « Ты хорошо поступаешь , господин мой , хорошо ! Прошу твою святость за себя: помяни и меня пред Господом . Если я что и сказал [ плохого ], то говорил бездумно , как один из неразумных ( παραφρόνων ώς είς των αφρόνων )». Сказав это и облобызав господина Иоанна , блаженный Григентий , после совместной молитвы , пошёл своей дорогой , радуясь , прославляя и хваля Владыку Христа . А те ребята , которые раньше говорили праведнику , чтобы тот не приближался к « тому , [ по их словам ], бесноватому ( δαιμονώντι ), дабы он не попал камнем », видя , как кротко и приветливо тот поговорил с Григентием , удивлялись и толковали друг другу: « Этот диакон – либо какой-то маг и чародей , либо очень святой , коль скоро дикий бес , сидящий в этом несчастном , стал смирным и покорился ему ». Решив проверить , в самом ли деле он пришёл в разум ( σεσωφρόνηκεν ), они двинулись поближе к нему . А тот , снова собрав камни , стал их преследовать , кидаясь в них и во все стороны [ камнями ] и сделавшись ещё более буйным ( άγριώτερος ), чем раньше .