Сергей Иванов - БЛАЖЕННЫЕ ПОХАБЫ

Двое юродивых, представленных нам агиографом, Макарием Хрисокефалом, бесконечно далеки друг от друга: Леонтий – сознательный имитатор литературных образцов, Сканф – обычный сумасшедший, чьё поведение окружающие и сам автор пытаются «прочитать» в рамках общеизвестной юродской парадигмы; впрочем, они терпят фиаско, и агиограф не может скрыть разочарования тем, что история как бы ничем не кончилась. Последняя же фраза Макария звучит попросту беспомощно.

Двусмысленную позицию по поводу юродства занимает известный канонист XII в. и патриарх Антиохийский Феодор Вальсамон. Вот как он комментирует 60-ый канон Трулльского собора, запретивший юродство:

Тех , кто притворяется бесноватым ради извлечения выгоды , и тех , кто вещает нечто безумное ( δαιμονιώδη ) со лживым , сатанинским умыслом , на манер эллинских пророчиц , канон предписывает наказывать … Говорят , что самое их притворство внушено бесами … Я видал таких: они во множестве бродят по городам и не подвергаются наказанию , а некоторые лобызают их , словно освященных ( ως ήγιασ μενο υς ). Я пытался узнать причину этого и потребовал наказания . Но по незнанию я причислил к притворщикам и Ставракия Оксеобафа , который оказался воистину праведен и разыгрывал глупость Бога ради ( την δια Θεον μωρίαν ) при помощи разных обманов [68] [68] Возможный перевод: «из-за этих обманщиков»: Правила святых Вселенских соборов с толкованиями. Ч. 1. Тутаев, 2001, с. 391. . Столь же несправедливо были мною осуждены и другие . Разумеется , подобное отвергается этим каноном , дабы не были наказаны добрые из-за негодных . Ибо много есть способов спасения души , и кто-то может спастись и таким образом безо всякого соблазна . Это я говорю не от себя , а из рассказа добрых людей , которые предавались этому богоугодному образу жизни , но потом осудили его как гибельный и ведущий в сеть сатанинскую . Разные святейшие патриархи своей властью задерживали и запирали в тюрьмы в соответствии с каноном многих , как сидящих на цепи [69] [69] Вариант: «с веригами». в храме св . великомученика Никиты , так и бродящих по улицам и прикидывающихся бесноватыми [CCCLXIII] [CCCLXIII] ‘Ράλλης К., Πότλης Μ Σύνταγμα θείων και ιερών κανόνων. Τ. 2. Αθήναι, 1858, σ. 441-442. .

Сразу отметим, что юродство видится Вальсамону несколько иначе, чем отцам Трулльского собора: им ещё и в голову не приходило, что этим можно извлекать выгоду; кроме того, экстатическое пророчествование, которое канонист также считает формой юродства, в постановлении Собора не упоминается (см. выше, с. 127). Видимо, пророческие и медиумические функции усиливались в юродстве по мере ослабления провокационных.

Но главное, из крайне путаного текста Вальсамона невозможно понять, как же следует обходиться с юродивыми. Ясно, что чётких критериев, отличающих истинных от неистинных, у патриарха Вальсамона не больше, чем у мирянина Кекавмена [CCCLXIV] [CCCLXIV] Dagron G. L'homme sans honneur ou le saint scandaleux, p. 935. . С одной стороны, Вальсамон, никак этого не оговаривая, отходит от категоричной формулировки Трулльского канона, с другой же – весьма характерным представляется нам тот факт, что в истории не осталось ни крупицы информации о Ставракии Оксеобафе, а ведь Вальсамон пишет о нём как о всем известном праведнике. Видимо, церковь почла за благо предать забвению память о нём (как, впрочем, и о Луке Аназарбском).

Если Вальсамон явно испытывает внутренний дискомфорт от проблемы юродства, то другой толкователь церковного права – Арсений спокойно и без экивоков [70] [70] Экивок (франц. équivoque, от позднелат. aequivocus – двусмысленный, многозначный), двусмысленный намёк, увёртка. причисляет юродивых к шарлатанам.

Не полагается играть в кости и шашки , ходить на игрища и становиться их зрителями , присутствовать ради развлечения при плясках , балаганном пении , трюках укротителей медведей , ужимках притворяющихся бесноватыми ( των δαιμονάν ύποκρινομένων ), фокусах огнеглотателей и прыгунов через огонь [71] [71] Arsenii Epitome canonum // PG. V. 133. 1864, col. 52. Толкователь XIV в. Матфей Властарь не столь категоричен: он признает, что «тот, кто пренебрегает человеческими вещами» может стать «для многих причиной соблазна». «Таким людям нужна большая трезвость, как говорит один из святых, чтобы, взявшись глумиться, они бы сами не кончили тем, что стали бы объектом глума, даже при том, что выбрали этот путь с правильными намерениями» (Malthaei Blastari Syntagma alpha-beticum. PG. V. 144. 1865, col. 1216). .

В XII в. поток агиографической литературы резко сокращается, но некоторые сведения о юродстве можно почерпнуть и из светских сочинений. Интеллектуал Иоанн Цец (ок. 1100- 1180/1185 гг.) с отвращением пишет о тех, кто «изображает из себя простеца с театральной и показной скрытностью, с поддельной и весьма злокозненной неподдельностью» [CCCLXV] [CCCLXV] Ioannes Tzetzes. Epistulae / Ed. P. A. M. Leone. Leipzig, 1972, p. 151.15-17. . Но всё же главный огонь интеллектуальной критики обрушивался в XII в. на показной аскетизм и притворное (да и искреннее тоже) изнурение плоти. Скажем, Евстафий Солунский (1115-1195 гг.), автор разоблачительных сочинений о монахах, перечисливший множество видов обмана [72] [72] Euslalhii Thessalonicensis Ad stylitam quendam // PG. V. 136. 1864, col. 241 sqq. Заметим при этом, что когда тот же Евстафий перевоплощается в свою ипостась эрудита и начинает комментировать «Илиаду», его рассуждения о симулированном безумии явно не принимают в расчёт юродства: «Пусть никто не удивляется, если некий разумный человек иногда изображает сумасшествие (μανιαν ύπεκρίνατο) – да будет известно, что многие другие люди добились этой уловкой (όργάνω τοιούτω) большого блага» (Euslalhii archiepiscopi Thessalonicensis Commentarii ad Homeri Iliadem pertinentes / Ed. M. Van der Valk. V. 4. Leiden, 1987, p. 522). и посвятивший специальный трактат «лицемерию» (Περί υποκρίσεων), ни словом не упоминает юродства; наоборот, весь его пафос состоит в том, что лицемерные святоши изображают внешнее благочестие и добродетельность, а внутри порочны, что все их самоистязания суть не более чем фокусы и обман [CCCLXVI] [CCCLXVI] Euslalhii Thessalonicensis De simulatione // PG. V. 135. 1865, col. 381, 396, 400-401, 405 etc. . И официальные церковные, и светские критики в XII в. думали, что им не нравятся лишь эксцессы аскезы, но на самом деле она не нравилась им как таковая. В идеале и государство, и церковь предпочли бы, чтобы новые святые не появлялись: с подвижниками было слишком много хлопот, они были слишком непредсказуемы. В сущности, эта тенденция зародилась ещё в X в. (вспомним историю с канонизацией Симеона Благоговейного, см. с. 168), но в XII в. она достигла апогея [CCCLXVII] [CCCLXVII] См.: Magdalino P. The Byzantine Holy Man in the XII Century // The Byzantine Saint. Birmingham, 1981, p. 51-66; Kazlidan A. Hermitic, Cenobitic and Secular Ideals in Byzantine Hagiography of the Ninth Through the Twelfth Centuries // Greek Orthodox Theological Review. V. 30. 1985, p. 480-483; Morris R. Monks and Laymen in Byzantium, 843-1118. Cambridge, 1995, p. 62-63. .