Маша Трауб - Лишние дети

– Мама в командировку уехала.

– Мне тоже так сказали сначала, а потом я узнала, что мама умерла. Поэтому я осталась с папой, но живу здесь, – сказала Таня.

– Моя мама не умерла. Она меня в пятницу заберет, – сказала я и, если честно, тут же начала сомневаться в том, что мама заберет меня, как обещала. – А ты давно здесь?

– Не помню. Наверное, всегда, – ответила Таня.

– А если вас родители не забирают в пятницу, вы куда деваетесь? – Я смогла задать вопрос, который меня беспокоил.

– Никуда. Здесь остаемся. С нами нянечка сидит. Но это редко случается. Всех забирают. Меня только один раз оставили.

Таня начала усиленно раскачиваться.

– А тебя почему из нашей группы сюда перевели? – спросила я у Игоря. – У тебя тоже кто-то умер?

– Нет, просто мама и папа работают и часто уезжают в другие города. На выходные меня бабушка забирает, но ей тяжело, она старенькая. Мне здесь нравится. Даже больше, чем в нашей старой группе. Я тоже сначала боялся, а потом привык. И не хочу назад.

– Я тоже уже не хочу, кажется, – призналась я. – Валентина Павловна всегда такая добрая или только притворяется?

– Всегда. А еще есть Наталья Сергеевна. Тоже очень хорошая. Она нам кукольные спектакли показывает. Ты любишь кукольные спектакли?

– Не знаю. Никогда не видела, – отозвалась я.

– Тебе понравится.

– А почему ты приходил к нам на веранду, когда тебя перевели сюда?

– Не знаю. Наверное, хотел показать, что все враки – про пятидневку. Ты же знаешь, что рассказывали. Вот я и хотел сказать, что все неправда.

– Мы тебя боялись. Даже я.

– Я не сержусь. Я бы тоже боялся, если бы сам сюда не попал. Теперь и тебя будут бояться, – грустно улыбнулся Игорь.

– Не, Стасик не будет. Он мой лучший друг. И мама сказала, что это только на неделю.

– Мне тоже так говорили, – подала голос Таня, – а потом оставили насовсем.

– Нет, я точно только на неделю. И я всем расскажу, как здесь здорово, обещаю.

– Только тебе не поверят, – заметил Игорь.

– Стасик поверит. Только я не понимаю – почему у нас там, в обычной группе, так плохо, а здесь – хорошо?

– Не знаю. Наверное, все хотят, чтобы мы не переживали из-за того, что родителей нет рядом.

– А некоторых отсюда в интернат переводят, – опять вмешалась в разговор Таня, – там дети вообще круглый год живут и родителей не видят. Может, и меня в интернат переведут.

– Ты не боишься? – спросила я.

– Нет, а чего бояться? Я дома боюсь. Дома страшнее. – Таня спокойно качалась на качелях.

– Я бы тоже в интернат хотел, – подал голос Игорь. – Когда родители возвращаются из поездок, у них друзья собираются, а про меня никто не вспоминает. Мне здесь лучше. Меня тоже переведут в интернат, когда бабушка умрет. Она уже не видит почти ничего и слышит плохо. Надо ей прямо в ухо кричать. Зимой она из дома боится выходить – если упадет, то все, сразу умрет.

– А папа у тебя есть? – спросила у меня Таня.

– Нет. Никого нет, кроме мамы, – ответила я.

– Тогда тебя тоже могут в интернат перевести. Если мама найдет себе нового мужа, родит нового ребенка, зачем ты ей будешь нужна?

– Неправда. У моего друга Стасика – отчим и маленький брат, но его даже на пятидневку не переводят.

– Это пока. – Таня снова сосредоточенно начала раскачиваться на качелях.

– Мама Тани ее била, – шепотом сказал Игорь.

– Неправда. Я сама падала, – услышала его шепот Таня. – Мама у меня хорошая, добрая. Жаль, что она умерла.

– Меня мама никогда не била. Только Елена Ивановна подзатыльник давала, – сказала я.

Как же мне в тот момент захотелось увидеть Стасика и поговорить с ним! Я начала скучать по маме. Я хотела обнять ее и попросить, чтобы она не находила себе мужа и не рожала нового ребенка. Мне вдруг захотелось в свою старую группу, к злой Елене Ивановне, только бы не оставаться здесь, в этом сказочном месте, где все взрослые стараются сделать так, чтобы детям было хорошо. Я из последних сил убеждала себя в том, что дома, с мамой мне лучше. И все вокруг – просто приключение, как сказка, как кукольный театр. Все пройдет, и занавес закроется.

Когда мы вернулись с прогулки, я зашла в спальню и посмотрела на фонарь, считавшийся волшебным. Да, это оказалась обычная лампочка, на которой висел вырезанный из бумаги абажур со звездами и месяцем. А под ним – обычная лампочка. Так что фонарь тоже обман, как и рассказы про игрушки. Мне стало легче. Но стоило мне убедить себя в том, что все не взаправду, а настоящая жизнь там, с мамой, в старой группе, как я опять погрузилась в сказочный сон. Началось с того, что Валентина Павловна погасила свет в комнате и вдруг появилась с огромным тортом, на котором стояли свечи. Настоящие. Они горели.

– У кого сегодня день рождения? – спросила Валентина Павловна. – Кто будет задувать свечи? Танюша, ты что, забыла про свой день рождения?

Таня подошла и начала задувать свечи, а все стояли и кричали: «С днем рождения!» Торт оказался такой красоты, что я чуть не умерла от зависти. Мне такого никогда не дарили. Торт был покрыт розами и другими цветами, которые выглядели как настоящие. К тому же он оказался настолько вкусным, что я чуть язык не проглотила. Никогда в жизни не ела такой вкуснятины. Даже торт Светки Ивановой, который приносила ее бабушка, был в сто раз хуже.

Потом я увидела тетю Свету, которая стояла довольная, как слон.

– Давайте скажем спасибо нашей тете Свете! – сказала Валентина Павловна, и все закричали «спасибо».

– О, и ты здесь? Здрасте-мордасте, а я думаю, куда пропала моя помощница? – Тетя Света меня обняла. – Давай, помогай раздавать подарки.

– Какие подарки? – удивилась я.

– Ваши! Каждому по прянику. Я сама испекла.

Я раздавала пряники и не могла поверить, что всем детям на день рождения полагается не просто карамелька, а настоящий, даже не маленький, пряник. И никто не запрещает его есть. Я слопала сразу же.

– Ты хоть запей компотом! – улыбнулась тетя Света. – Когда же ты наешься, ребенок? – Она ласково погладила меня по голове.

Мне было очень стыдно. Перед мамой. Я обещала себе, что буду считать дни до ее возвращения, до пятницы, но уже, кажется, в среду – перестала. Мне понравилось на пятидневке, даже очень. И когда мама пришла забирать меня, я растерялась.

– Ну, ты что, совсем не соскучилась? – удивилась мама. – А я старалась прийти за тобой пораньше.

– Конечно, соскучилась! – радостно объявила за меня Валентина Павловна. – Все дни только маму и вспоминала, я уже с ног сбилась, чтобы ее успокоить. Правда, Рита?

Я кивнула, хотя о маме даже не заикалась.

– Давай собирайся! – велела мама.

Она разговаривала с воспитательницей, и та заверяла мою маму в том, что я послушная, замечательная девочка. Вот ни одного замечания за всю неделю! Мама удивилась, но виду не показывала.