Маша Трауб - Лишние дети

Я не ожидала, что так быстро отвыкну от дома. Долго не могла уснуть – кровать показалась неудобной, подушка слишком жесткой. Мне до жути захотелось увидеть волшебный ночник. Без него я не могла уснуть. В субботу, чтобы чем-то себя занять, я складывала одежду в шкафу, как учила Валентина Павловна. Я ведь даже не знала, что уборка может стать не повинностью, а веселым заданием. Валентина Павловна умела скрутить из колготок цветок. Футболку воспитательница складывала как положено, но потом доставала один рукав, объясняя со смехом, что «футболке тоже может стать жарко». У Валентины Павловны находилось веселое объяснение для всего на свете – ботинки могли уйти погулять, поэтому шнурки им стоит завязать, вдруг запнутся и упадут? Даже варежки, лежавшие на батарее для просушки, у Валентины Павловны учились считать – она загибала большие пальцы или, наоборот, оставляла и загибала основную часть – четыре плюс один плюс еще один плюс еще четыре. Конечно, я не верила в эти детские сказки, но все равно хохотала. Дома я тоже сложила аккуратно все вещи, придумывая истории про колготки, носки, гольфы. Мама даже не заметила, что у меня на полках царит идеальный порядок.

Я не могла себе представить, как в понедельник пойду в свою старую группу. Как меня там встретят? А еще я догадалась, что мама не уезжала в командировку. Она была дома. Ее любимая ночнушка так и лежала на полке. И платье, считавшееся выходным, висело на вешалке. А без него мама бы точно не уехала. Я хотела спросить, почему она меня обманула, но решила, что я все не так поняла. Может, мама уезжала без ночнушки и платья? Но чемодан, наш единственный чемодан – другого просто не имелось – тоже лежал на прежнем месте, на шкафу. Я встала на табуретку и провела рукой по чемодану – он оказался пыльным.

Когда я наконец набралась смелости и решила спросить, почему мама не уезжала, она меня опередила. Мы ужинали котлетами из кулинарии. Мама даже принесла мне несколько пирожных – картошку, кольцо с орехами и заварное. Но после торта тети Светы они показались мне невкусными. Я даже котлету не смогла доесть. Но мама опять ничего не заметила. Так вот когда я хотела ее спросить про поездку, она вдруг объявила:

– Ты еще на неделю останешься на пятидневке.

– Ты опять уезжаешь? – спросила я.

– Да, придется. Но потом ты вернешься в старую группу, обещаю.

– Да, хорошо. – Я согласилась с облегчением.

Наверное, мама удивилась, что я не стала плакать, причитать и умолять не отводить меня на пятидневку еще на неделю. Если честно, я очень обрадовалась. Если бы мне неделю назад сказали, что мне понравится пятидневка, я бы ни за что не поверила. Но сейчас мне хотелось вернуться к Валентине Павловне, в свою удобную кровать и засыпать, глядя на волшебный ночник.

– Я же говорила, что ты останешься, – сказала Таня, когда увидела меня в понедельник утром.

– Это всего на неделю. Еще одну, – ответила я.

– Ну да, – хмыкнула Таня.

– Привет. – Игорь тоже улыбался мне.

– Ты тоже думаешь, что я здесь надолго? – спросила я.

– Не знаю, – ответил он.

Нас встретила другая воспитательница.

– А где Валентина Павловна? – спросила я у Игоря.

– Они по сменам работают. Сейчас смена Натальи Сергеевны.

Я опять весь день плакала, потому что все воспитательницы не могут быть такими хорошими. Я впервые увидела настоящий кукольный театр, который нам показывала Наталья Сергеевна. В ее руках куклы оживали, танцевали, смеялись и плакали. Она разрешила мне рассмотреть всех кукол, надеть их на руку, попробовать ими управлять. Да, я могла двигать руками и головами кукол, но так, как у Натальи Сергеевны, у меня не получалось.

Тетя Света испекла для нас ватрушки. Я никогда в жизни не ела ватрушек и опять заплакала, настолько они оказались вкусными.

– Господи, ну что с тобой делать? Опять ты плачешь! – ахнула тетя Света. – Сейчас-то из-за чего?

– Из-за ватрушек, – призналась я. – Никогда таких вкусных не ела.

Мне казалось, что лучше белья и колготок ничего не бывает. Оказалось, бывает. Много чего еще. Под конец недели я хотела попросить маму оставить меня на пятидневке навсегда. И полностью согласилась с Таниными словами, что дома хуже, чем на пятидневке. Мне не хотелось домой, и я мечтала, чтобы пятница не наступала так быстро.

Мама забрала меня не раньше, чем положено, а ровно в семь часов.

– Ну как ты? – спросила она.

– Нормально, – ответила я.

Мама замолчала. Дома мы поужинали сосисками с макаронами. Я проверила шкаф – все мамины вещи оказались на своих местах. Значит, она опять никуда не уезжала. А еще я нашла носки, валявшиеся в шкафу внизу. Мама носков не носила, тем более такого большого размера. Я посмотрела на полках и нашла шарф, мужской, которого у нас, естественно, никогда не было. Так я поняла, что у мамы может появиться новый муж, а у меня – отчим. И новые дети. Наверное, мне стоило заплакать, спросить у мамы, почему она меня сдала на пятидневку, и выяснить, появятся ли у нее новые дети. Но мне вдруг стало все равно. Абсолютно. Я аккуратно сложила шарф и мужские носки и забросила их на верхнюю полку. Маме ничего не сказала.

Когда мама сказала, что я еще пару недель побуду на пятидневке – у нее много работы, она задерживается допоздна и не успевает меня забрать, я промолчала. Знала, что услышу эти слова.

На пятидневке я пробыла два месяца и готова была остаться там и дольше. Мы с мамой больше не обсуждали, когда я перейду в свою старую группу. Утром в понедельник мама вела меня по другой дороге, так что я понимала – еще одна неделя на пятидневке. И когда в один из понедельников мама повела меня по старой дороге, я остановилась.

– Я иду в старую группу? – спросила я.

– Да, – ответила мама.

– Ты больше не уезжаешь?

– Нет.

– Ты меня заберешь сегодня вечером?

– Да.

Мама действительно вела себя немного странно все выходные. Она без конца кому-то звонила, закрывшись в комнате, и плакала.

Я не успела подготовиться и подумать о том, как зайду в свою старую группу. Мама не дала мне возможности даже попрощаться с Игорем, Таней и воспитательницами. Я не успела подумать о том, что мой отчим вроде как отменяется.

В старой группе, казалось, ничего не изменилось. Мой шкафчик пустовал. Из игровой комнаты доносился вопль Елены Ивановны.

– Тебе что, особое приглашение требуется? – крикнула она мне, когда я зашла в группу. – Снимай быстро колготки!

Елена Ивановна считала себя прогрессивной воспитательницей и пробовала на нас популярные методики закаливания и профилактики плоскостопия. Так что я застала самый разгар процедуры. Мы раздевались до трусов. По периметру комнаты была рассыпана гречка – требовалось пройти всю комнату по гречневой дорожке. В конце нас ждал таз с ледяной водой. Каждый ребенок вставал в таз, стоял двадцать секунд и только после этого мог выйти. Елена Ивановна следила за тем, чтобы никто не ступал мимо гречки, и по секундомеру засекала – в тазу стоять ровно двадцать секунд. Елена Ивановна регулярно пробовала рукой воду и подливала ледяной, если считала, что она недостаточно холодная.