Чихнов - Беллетрист

В десятом часу только Сергей приступил к работе: пока нашел заготовку, завез… Работа была несложная – оси.

Подошел Чебыкин:

– Сергей, фланец надо проточить. Снять две десятки на диаметр. Слышишь? Сергей, надо фланец проточить!

– Началось! Сделай то, сделай другое. У меня есть работа. А всякие там ваши шабашки меня не интересуют.

Чебыкин опешил, он никак не ожидал услышать такое от Глушко.

– Подожди. Какие шабашки? Это шаблон. Из-за этого фланца у меня Дмитрий без работы.

– Хочешь, сам вставай за станок. – Глушко пошел курить.

Сергей сидел у доски «Будни цеха», небрежно закинув ногу на ногу, курил. Упрямый с ямочкой подбородок, волевые тонкие губы, широкие скулы человека с характером. Чебыкин не то что говорить, смотреть на него не хотел, но надо было разобраться, тут не до амбиций.

– Сергей, я бы не стал тебя просить проточить фланец, если бы было кому его отдать. Я ж тебя, Сергей, знаю, ты работал у меня в смене. Парень ты неплохой. Девять минут проточить фланец, не больше. Не думал я, что ты можешь отказаться от работы.

Глушко – ноль внимания.

– Сергей, ты на работе, а не у себя дома, и будь добр подчиняться! Я с тобой нервы трепать не собираюсь. Если еще такое повторится, я напишу на тебя начальнику цеха докладную. Пусть он сам с тобой разбирается. А если ты чем-то недоволен, заходи в конторку, разберемся. Вот так!

Леонид Иванович пошел с проверкой к слесарям.

– Вчера я в четыре часа ночи лег, – рассказывал Лаптев Клюеву. – Жену провожал. К сестре поехала. Проснулся в полвосьмого, быстро соскочил с кровати, одел сына и бегом в садик, потом на работу. Еле успел.

– Ну как же, ты у нас, Виктор, спортсмен. – Сидел Клюев на швеллере у сверлильного станка, курил, пуская дым кольцами.

– Да, до армии я бегал, штангой занимался… Сейчас все забросил.

– Погоди, лет через пять ты и лыжи забросишь, – обещал Клюев. – Вот увидишь. Я тоже раньше делал зарядку, на лыжах бегал. Где-то на чердаке у меня валяются гантели. Хорошие гантели, из нержавейки.

– На лыжах можно до пенсии бегать. Петров из электроцеха… Ему за шестьдесят, а он все занимает призовые места в соревнованиях.

– Ну ты ж не Петров, а Лаптев.

– Вчера одни шкаф поднимали на пятый этаж, – находил Лаптев случай презабавным. – Сижу на кухне, слышу: бух! Открываю дверь – двое пьяных мужиков маются со шкафом. Дверца у шкафа уже отломана, на одной петле висит, а сбоку большая царапина.

– Взял бы да помог, спортсмен. Лоб здоровый. Ладно, хватит болтать, надо работать. Тебя не останови, так целый час будешь болтать и о работе не вспомнишь.

– Работать так работать.

Когда начинать работу, когда заканчивать – Виктор во всем полагался на Клюева, как более опытного и старшего товарища.

За стенкой в кузнице стучал молот: работали братья Тихомировы – Владислав и Федор. Владислав работал в цехе шестой год. Федор в прошлом году пришел из армии. Оба рослые, косая сажень в плечах, настоящие кузнецы. Федор штамповал болты. Владислав, заложив руки за спину, прохаживался по кузнице, внутренне готовясь к большой работе. Все было им продумано. И вот – пора!

Владислав осторожно разгреб лопатой кокс. В лицо пахнуло жаром. Теперь нельзя терять ни минуты: пока нагрет, металл податлив, надо успевать его обрабатывать. Владислав взял клещи, захватил заготовку, рывком выдернул из кокса. Заготовка легла на наковальню под угрожающе нависший боек. Удар, еще удар – снопами искр брызнула в разные стороны окалина… На сто тридцать – сто пятьдесят процентов выполнял Владислав сменное задание, и сегодня – не исключение. Вторник – после выходных работалось легко. К концу недели Владислав уставал, вытягивало металлом руки.

Равномерно ложились удары. Владислав был предельно внимателен: с металлом шутки плохи, одно неловкое движение – и можно остаться калекой. Федор стоял рядом, смотрел, учился.

9

Было прохладно. Почти весь лист с деревьев опал. Клюев дышал глубоко, полной грудью, слегка подкашливая. Он легко узнавал среди редких прохожих своего брата-работягу по обстоятельной, неторопливой походке, непритязательности в одежде. До завода было минут двадцать ходьбы. Клюев рано выходил из дома. Привычка. До работы успевал покурить, сыграть в домино. Как без домино?

– Что ты ползешь, как черепаха? – делал Клюев замечание Трунову, автослесарю из гаража. – Надо спешить, а то всю работу разберут. План надо давать.

– Иди. Давай, – огрызнулся Трунов.

У заводоуправления Клюев замедлил шаг. Еще метров триста – и покажутся бытовки, трехэтажное кирпичное здание. Даже в самые лютые морозы в бытовке было тепло. Клюев переодевался на первом этаже. Через пять минут должен подойти автобус с рабочими, и в бытовке станет шумно. Дроздецкий опять будет дразнить Сазонова, тот – грязно ругаться. Каждый день одно и то же.

Ермаков, Сидорчук, Плотников уже были в цехе.

– Что вам не спится? Из дома, что ли, выгоняют? – зло заметил Клюев.

– Кто-то должен первым приходить, – ответил Ермаков. – Давай садись.

– Начали!.. – перемешал Сидорчук домино.

Клюев ни разу не проиграл – везло. Плотников же двух «сопливых» получил.

Незаметно как собралась смена.

– Заканчивайте, – подошел Чебыкин с работой.

– Ну опять, Леонид Иванович, ты не вовремя. Доиграть не дал, – шутил Плотников.

– В обед доиграете. Расписывайтесь.

Тетрадь по технике безопасности пошла по кругу.

– Ольга, о чем это вы с Владиславом шепчетесь? Договариваетесь, что ли? Смотрите у меня, – пригрозил пальцем Плотников. – Не спариваться.

– Ты, Алексей, без этих своих сальных шуточек жить не можешь, – беззлобно заметил Владислав.

– Его хлебом не корми, дай поговорить о сексе, – широко улыбнулась Клавдия.

– А ему больше ничего не остается… – намекал Лаптев на предпенсионный возраст Плотникова, мужское бессилие. – Слюни распустил.

– У тебя есть работа. Продолжай делать болты, – проводил Чебыкин разнарядку. – Ты, Анатолий, заканчивай муфту.

– Да нужна мне эта муфта! – отшвырнул Бушмакин чертеж. – Кто начинал, тот пусть и заканчивает! Умники нашлись. Верхушки сшибают, а я заканчивай за них работу!

– Мне, Анатолий, нечего нервы свои показывать. Они у меня тоже есть! – повысил голос Чебыкин. – Не хочешь работать, я тебя не держу, а пришел – так нечего выкобениваться! Извините за выражение.

«С чего это он поднялся? Что ему надо? – не понимал Леонид Иванович. – За месяц хорошо ж вышло. Обижаться не на что. Я всегда его в пример ставлю. Странно».

Не из-за работы поднялся Бушмакин, а потому что остался без премии за «Лучшего по профессии», чувствовал себя обойденным. Он почти каждый месяц выдвигался мастером на «Лучшего по профессии». Привык: премия стала вторым заработком. И вот – без премии. Бушмакин знал, как угодить Чебыкину, войти в доверие: Леонид Иванович любил порядок. Анатолий ровно в восемь, без опозданий начинал работу, без 15 пять заканчивал.