Чихнов - Беллетрист

– Анатолий, ты что, сегодня не выспался? – не хотел Леонид Иванович ссориться с одним из лучших токарей в цехе.

– Кто начинал муфту, тот пусть ее и заканчивает! А то привыкли верхушки сшибать.

Трудно было разговаривать с Бушмакиным, он ничего не хотел понимать

– Срочно потребовалась муфта! Анатолий, ты ж не первый год работаешь, знаешь, как это бывает… Я думаю, тут нечего обижаться. Работа есть работа. Для чего мы тогда здесь? Чтобы завод работал.

Сапунов сверлил «карандаши». Работа точная. У Клюева были проблемы со зрением, «карандаши» – не его работа. В разметке надо быть зрячим, а то такое можно наразмечать, что все уйдет в брак. Например, при керновке на первый раз достаточно легкого удара по керну, чтобы в случае смещения можно было поправиться, ударить сильней. При сверлении отверстий диаметром от 24 и больше лучше сначала засверлиться маленьким сверлом на небольшую глубину – так будет точней. Не следует ставить тяжелую деталь на доски, доски может продавить, и деталь окажется под углом. Все это, вроде бы, мелочи, но без них нет хорошей работы.

Владислав завез в цех пруток, поставил за комбинированными ножницами тачку, установил упор на определенный размер, зафиксировал рычаг на механическую рубку и включил ножницы. Недовольно заурчало, набирая обороты, колесо-маховик. Владислав вставил в гнездо ножей пруток, чтобы только пруток держался, и резко толкнул его вперед, еще и еще… Застучали, горохом посыпались в тачку заготовки. За первым прутком последовал второй, третий. За двадцать минут Владислав изрубил всю пачку, а это прутков тридцать. С трудом Владислав вывез нагруженную доверху железом тачку из-за ножниц и повез в кузницу

Плотников шабашил, делал запоры для дверей в ОРС. Он уж неделю по часу-два в смену, что называется, работал на себя. К пятнице надо было сделать, получить деньги. Завидев в проходе между станками Чебыкина, Плотников быстро накрыл «левые» запоры листом железа, принял деловой вид, закурил. Только Чебыкин ушел, Плотников убрал лист и занялся запорами.

– Сто шестьдесят пять рублей в месяц! Пусть сами работают за такие деньги! – ругался Лаптев. – То резак, то сварка. Бегаешь как заведенный, а заработка нет. Знал бы, так лучше не смотрел расчетную книжку.

– Что ты, Виктор, кипятишься. Есть фонд заработной платы. Перерасход его нежелателен, – спокойно объяснил между делом Плотников.

– Так оно! – согласился Лаптев. – Прошлый месяц у меня совсем не было сварки, все резак. А за резак в час идет рубль. У меня вышло двести пятнадцать рублей. В этом месяце у меня было много сварки, и зарплаты – нет!

– Боятся лишнюю десятку накинуть! – сплюнул Клюев. – Как будто из своего кармана. А, что там говорить! Конечно, рабочему деньги не нужны. Зачем они ему? Много будет зарабатывать – обленится.

Лаптев полцеха обегал, рассказал о своей низкой зарплате. На питание уходила сотня в месяц, за садик тридцать (у Виктора были мальчик и девочка), за квартиру семнадцать рублей. Чтобы купить что-нибудь сверх этого, надо копить или одалживать; брать кредит…

Клавдия тоже недосчиталась 30 рублей. Недоволен был и Садовский.

Лысенко под руку повела Боброва в конторку мастеров получать премию из фонда мастера; в слесарное отделение даже не заглянула.

10

В ноябре у профактива было много работы: надо принять индивидуальные соцобязательства, сменные, цеховые; подвести итоги соцсоревнования, и все это – в сжатые сроки. Собрание следовало за собранием, заседание за заседанием. Вчера были приняты индивидуальные соцобязательства. Ничего нового: бороться за звание ударника комтруда, принимать активное участие в жизни цеха, работать без брака и аварий, сдать в фонд мира три рубля, отработать безвозмездно на благоустройстве города и завода шестнадцать часов. Только норма выработки была у каждого своя, а в остальном – как под копирку. После индивидуальных соцобязательств на очереди сменные. Потом защита их на цехкоме.

Сегодня на повестке дня прием цеховых соцобязательств. Председатель цехкома стояла у стола и который раз пересчитывала людей, беззвучно шевеля губами.

– Ну все, можно начинать! – С видом большого начальника встал Сапегин за трибуну.

Никто из присутствующих шутку Владимира не оценил.

– Ну что он там? – ворчал Садовский. – Рабочий – опаздывает, начальник – задерживается. Начальству все можно.

Лаптев с Бушмакиным гоняли шары на бильярде.

– Мазила! Ты толстым концом бей по шару! – сыпались в их адрес замечания.

– Идет, – объявил Плотников, стоящий у дверей.

Начальник цеха молча прошел к столу, сел на свое место, у окна.

– Товарищи, на профсоюзном учете у нас состоит сорок три человека. На собрании присутствует тридцать девять. Трое в отпуске, один – на больничном. Какие будут предложения по открытию собрания? – заученно выпалила Николаева.

– Открыть собрание, – внес предложение Бобров.

– Для ведения собрания надо выбрать председателя и секретаря. Какие будут предложения?

– Ефимова. Костареву.

– Я не буду!

Костареву никто и слушать не стал.

– Кто за предложение Сиверцева, прошу поднять руку. Единогласно.

– Так… – Ефимов откашлялся. – На повестке дня у нас один вопрос – принятие цеховых соцобязательств. Кто за данную повестку, прошу проголосовать. Единогласно. Слово предоставляется председателю цехового комитета Николаевой Татьяне Ильиничне.

Татьяна вышла к столу, встала за трибуну, развернула свернутые в трубочку соцобязательства, разгладила их рукой и принялась читать:

– Стремясь достойно встретить предстоящий съезд партии, создать основу для устойчивой работы на втором году пятилетки, коллектив цеха принимает следующие обязательства: довести норму выработки до ста двадцати процентов, выполнять заказы качественно и в срок. Сдать в Фонд Мира сто двадцать девять рублей. Подать три рацпредложения на улучшение организации труда с экономическим эффектом три тысячи рублей. Работать без брака и аварий. Обучить профессии токаря три человека. Отработать на благоустройстве города по шестнадцать часов. Сдать нормы ГТО. Оказать помощь детскому дому, сделать ограду.

– Какую ограду? – не понял Ермаков. – Когда делать? В рабочее время шефская помощь не оказывается.

– Товарищи, вот что я вам скажу, – встал начальник цеха. – Ограду будем делать в рабочее время. Я думаю, большой беды не будет, если мы в нарядах закроем ее какой-нибудь работой. Не для себя же мы ее делаем. Никакой корысти в этом нет. В личное время с оградой нам не справиться.

– Сдать нормы ГТО – это что за пункт? Все сдать нормы ГТО не смогут. Сдадут нормы ГТО единицы! – Шумным было выступление Боброва.

– Неправильно сформулировано. Надо так: принять участие в сдаче норм ГТО, – успокоил Боброва Вершинин. – А сдадут нормы ГТО, конечно, единицы.