Чихнов - Беллетрист

– Товарищи, на повестке дня у нас переход на новую систему оплаты труда, – повел собрание Сапегин. – Кто за данную повестку дня, прошу поднять руку. Единогласно. Слово предоставляется начальнику отдела труда и заработной платы товарищу Сафронову Петру Николаевичу.

– Знаем такого! – живо откликнулся Гришка Пустеев. – Ходил я к нему разбираться с расценкой на муфту. Обещал разобраться. Год уж разбирается. Забыл, как работал слесарем. В начальники выбился, так загордился.

– Товарищи, все будет зависеть от конечного результата, как мы с вами будем работать, сколько выпустим щебня, – говорил Сафронов тихо, откашливаясь. – Дробилка уже перешла на новую систему оплаты труда с применением коэффициента трудового участия. Чтобы вам лучше было понять, что такое хозрасчет, я на примере покажу, как будет производиться расчет предприятия с государством, и что мы будем иметь в случае стабильной работы.

Сафронов взял со стола мел и на черной школьной доске, специально для этого случая приготовленной, стал объяснять, что к чему – НЧП, чистая продукция, фонд материального поощрения, фонд заработной платы, фонд социального развития, выплаты министерству…

Суть объяснения Сафронова сводилась к тому, что цеха будут работать на чистую продукцию, на конечный результат. Есть продукция – есть план, значит, будет премия, будут квартальные, иначе – приработок. Нет плана – нет зарплаты, голый тариф. Все просто.

– Петр Николаевич, но у нас нет плана. Мы не выпускаем щебень, – хотел бы Бобров знать больше о новой системе оплаты труда. – Мы занимаемся ремонтом оборудования. Цех у нас вспомогательный. Когда идет ремонт, у нас много заказов; ремонта нет – текущие работы. Мы не зависим от конечного результата. Если завод план не выполнит, значит, заработка у нас не будет? Но мы ж не виноваты, что завод не выполнил план. Мы со своей работой справились. Почему мы должны страдать?

– Товарищи, зачем отделять? – отвечал Петр Николаевич. – Все мы работаем на конечный результат. От вас тоже много зависит. Если кто-нибудь из вас в работе допустит брак, значит, ремонт оборудования будет некачественным, значит, предприятие будет лихорадить. И не надо говорить, что нас это не касается: есть план или нет его. Нехорошо это. На ваш цех будет выделен фонд зарплаты, скажем, пятнадцать тысяч. На эти пятнадцать тысяч вы должны будете произвести продукцию.

– Фонд у нас будет постоянный? – спросил Ефимов.

– Через год он может быть увеличен в зависимости от того, как будете работать. Я еще раз повторяю: все будет зависеть от вашей работы. При стабильной работе предприятия заработок у вас повысится на двадцать-тридцать процентов. Это я вам гарантирую.

– Держи карман шире, – засомневался Пустеев.

Сафронов сделал вид, что не расслышал, пропустил замечание токаря мимо ушей.

– Петр Николаевич, а в случае невыполнения заводом плана какая у нас будет зарплата? – не унимался Бобров.

– Тариф.

– И сколько это? – хотел бы знать Лаптев.

– Смотря какой у вас разряд. На днях все вы будете под роспись ознакомлены с новыми тарифами. Они будут выше настоящих. Так что причин волноваться нет. Я точно не помню, но, кажется, у токаря четвертого разряда тариф повысится на двадцать пять копеек; у токаря пятого разряда – на тридцать.

– Как много! – иронизировал Пустеев.

– А если не через год, а раньше мы станем лучше работать, – не унимался Бобров, – повысится производительность труда… Фонд зарплаты у нас увеличится?

– Я же вам говорю, товарищи, все будет зависеть от вас. Есть в цехе лишние люди – сокращайте, это ваше право. Работайте меньшим числом, если у вас есть желание заработать. Но надо работать!

– Мы работаем, – давал Олег понять Сафронову, что никто в цехе и не собирается получать деньги за просто так, не работая.

– Пора закругляться, – подал голос Садовский. – Все равно будем работать по новой системе оплаты труда, нравится нам или не нравится. Все уже решено без нас.

– Товарищи, – встал начальник цеха. – Я думаю, нам нечего бояться. Работать мы умеем, коллектив у нас работящий. И новая оплата труда более прогрессивна. Дорожники второй год уже работают с КТУ, и заработок у них меньше не стал. Завод переходит на хозрасчет, зачем нам отделяться? Что мы – отдельное государство, не советские люди?

– А зачем хозрасчет, если он нам не подходит? – не отступал Бобров.

– Ну почему не подходит? – начинал сердиться Валентин Петрович. – Всем подходит, а нам, значит, не подходит, мы люди особенные, из другого теста слеплены?!

– У нас вспомогательный цех! У нас нет плана. Мы ремонтники. Почему мы должны отвечать за какую-то там дробилку?..

– Если завод не выпустит продукции, не реализует ее, банк просто не даст нам денег, – устал Сафронов отвечать.

– Кто еще хочет выступить? – встал Сапегин. – У кого какие будут предложения?

Ельцов тянул руку.

– Пожалуйста.

– Я думаю, нам нечего бояться. Правильно говорит Валентин Петрович. Я за хозрасчет! Поработаем – увидим.

– Еще какие будут предложения? Давайте, товарищи, активней. Больше предложений нет? Тогда голосуем. Кто за предложение Ельцова Сергея Константиновича, прошу поднять руку.

– Раз, два, три… двадцать пять, двадцать шесть… Большинство.

2

– Здорово, да?! Давно надо было. Надоела эта сдельщина! – откровенничал Сапунов. – Как ты, Алексей, думаешь, лучше будет?

– Не знаю, – пожал плечами Плотников.

– Хочешь – работай; хочешь – не работай… –Дмитрий отлично понимал, что работать надо, иначе откуда ж взяться зарплате, если не будет произведена продукция.

Во вторник всем был выведен средний КТУ из расчета последних шести месяцев работы по нарядной системе. У всех он оказался разным. По новой системе оплаты труда не надо было записывать свою работу в тетрадь, писать наряды, как при сдельщине, все было проще: были баллы. За совмещение профессий – столько-то баллов, за добросовестное отношение к своим обязанностям, помощь товарищу – столько-то… За брак, нарушение трудовой дисциплины КТУ снижался. Устанавливал КТУ совет смены. Было проведено собрание, в совет смены вошли Лаптев, Бобров и новенькая, Мария Хмелева. Чебыкин предложил ее кандидатуру в совет смены – хоть одна женщина у нас будет.

– Вот, пожалуйста, посмотрите, я предварительно выставил КТУ, кто как работал, – Чебыкин протянул Боброву список. – Решайте, кто с чем не согласен.

– Это что за ерунда? – не верил Олег глазам своим. – Почему у меня КТУ меньше, чем у Бушмакина? У меня квалификация выше.

– Потому что Бушмакин лучше работает.

– Как это лучше?!

– Я выставляю КТУ за работу, за конечный результат. Понимаешь? Ты, Олег, можешь лучше работать, если захочешь.