Антон Маркович - Распутье

Произошло же вот что. Как приятели и планировали, после работы они отправились на «горку», где в очереди, уже пропустив вперед себя несколько человек, их ждал Олег. Купили ящик пива. Теплый летний вечер располагал к общению и, ведя за распитием неспешную беседу, сначала стоя рядом с «круглым столом», а потом уже сидя на нем, они проторчали там до полдесятого. Уже сгустились сумерки, но сухумский скорый «Абхазия» отправлялся с Курского вокзала в десять тридцать, за час можно было добраться с запасом. Попрощались с Олегом, тот пожелал им удачно отдохнуть, взяли сумки, пошли к метро. Пассажиров к этому времени было уже немного, сидячих мест в вагоне – полно, они устроились на скамейке и, не то из-за усталости после рабочего дня, не то из-за пивных паров, действующих на организм, начали клевать носами, затем задремали. Сквозь сон Женька услышал: «Станция Курская». Он вскочил, с криком: «Наша!» – толкнул в плечо Сергея, тот схватил свою сумку и под слова «… двери закрываются», вслед за Женькой вылетел из поезда. Двери закрылись, состав тронулся. И только тут Женька заметил, что Сергей стоит с сумкой, а он без. Женька подбежал к отъезжающему поезду и стал стучать ладонями по стеклу двери, чтобы привлечь внимание пассажиров. Однако его попытки ни к чему не привели, люди в вагоне не поняли, чего от них хочет этот беззвучно кричащий суетливый молодой человек и поезд, вместе с Женькиной сумкой, скрылся в туннеле.

– Что будем делать? – в полной растерянности спросил Сергей.

Женька нервно крутил головой из стороны в сторону, бешено соображая, пары «гидразина» из его головы выветрились напрочь.

– Ты дуй на поезд, нечего двоим рисковать. Я попробую что-нибудь сделать. Без сумки я никак, у меня там и билет, и паспорт, – он сорвался с места и побежал в конец платформы, похоже, какой-то план по спасению сумки в его голове созрел.

– Ты иди, иди, – махнул он на бегу смотрящему ему вслед Сергею.

Сергей развернулся, пошел на вокзал. Он не представлял, каким образом можно выудить сумку из вагона метро. Пассажирам все равно – стоит чья-то сумка и стоит, каждый будет думать, что она кого-то другого. А если вдруг кто-то поймет, что сумка бесхозная, то с огромной долей вероятности сделает вид, что сумка принадлежит ему.

Теперь, когда все обошлось, и они были в поезде, Сергею не терпелось услышать историю о необыкновенном вызволении Женькиного баула.

– Сейчас подожди, вещи брошу, пойдем курнем, расскажу, – ответил Женька на немой вопрос приятеля.

Запыхавшиеся они вошли в купе. В нем горел верхний свет, у столика сидела молодая миловидная девушка.

– Знакомься, это Ирина, наша попутчица, – представил девушку Сергей, – они с мужем Евгением с нами до Харькова. А это Женька, я вам про него говорил, – он указал рукой на приятеля, улыбнулся, – успел-таки.

– Очень приятно, – сказала Ирина, – Женя вышел, сейчас должен подойти. Рада, что все так закончилось.

– А я как рад! – гыкнул Женька, оглядывая купе, – наши верхние?

– А вы поставьте сумку туда, под сидение, – Ирина указала на койку, противоположную той, на которой сидела сама, – там еще должно быть место, – мы свои сюда убрали, – она дважды хлопнула ладонью рядом с собой по обтянутому коричневым дерматином сиденью.

Поезд едва заметно вздрогнул, перрон за окном пришел в движение, постепенно ускоряясь поплыли мимо столбы перрона и огни вокзала. Ирина взглянула в окно, с облегчением, словно случилось нечто долгожданное, произнесла:

– Поехали!

Женька поднял крышку койки, поставил сумку в место для багажа рядом с сумкой Сергея, которая там уже стояла, крышку опустил, повернулся к Сергею, выдохнул:

– Уф! Набегался. Пойдем курить – здоровью вредить.

В тамбуре пахло железом, резиной и химией из туалета. Стук колес здесь раздавался намного сильнее чем в вагоне, поэтому говорить приходилось громко, почти кричать.

– Ну, рассказывай, – сказал Сергей, когда за ними захлопнулась дверь.

– А чего рассказывать? – Женька полез в карман рубашки, – Короче, побежал я в конец платформы, – он достал сигареты «Ява» в жесткой пачке, протянул Сергею.

– Не, не хочу, – отказался тот, – обкурился, пока ждал. Это я видел, а дальше?

– Там обычно тетка стоит, ну которая отмашку дает на отправку, – Женька достал сигарету, закурил, – ну или, они там по вагонам ходят, проверяют пассажиров, спящих будят, когда поезд идет в депо. Ну, знаешь!

– Ну, – подтвердил Сергей, интонацией требуя продолжения.

– Слава богу, она там была. Я к ней, так и так, говорю, оставил сумку в вагоне. Она спросила, какой вагон, как выглядела сумка, сказала мне ждать, ушла, там у них комнатушка такая есть. Я весь издергался, пока ждал.

– Еще бы.

– Минут через пять она вышла, сказала, что связалась с машинистом поезда, сумку мою сняли на Павелецкой, она у дежурной по станции. Хорошая тетка, не знаю, чтобы я без нее делал, – Женька рассказывал эмоционально, активно размахивая рукой с зажженной сигаретой.

– Поаккуратней маши, ты мне дырку в рубашке прожжешь, – усмехнулся Сергей.

– Не мешай. Так вот, говорит, что забрать свою сумку я могу на Павелецкой, у дежурной по станции, – руку с сигаретой Женька стал держать ближе к себе, хотя размахивать ей не перестал. – Я даже не помню, спасибо-то ей сказал или нет. Не важно. Прыгнул в поезд и до Павелецкой. Там нашел дежурную, смотрю, да, вот она сумка моя у нее стоит. А она мне: «Как вы докажите, что сумка ваша? Что в ней?». А я ей: «Презервативы». Она, не поняла: «Что?». Я: «гондоны!». А как еще объяснить? Сразу поняла. Она вот так посмотрела на меня, – он посмотрел на Сергея выпученными глазами, изображая взгляд дежурной. – Открыла сумку. Осторожно так, двумя пальцами, как будто там змеи. А у меня там, в сумке, сверху пять лент по десять штук, я-то помню, что я их сверху положил. Ну и отдала!

Вдруг Женька смутился.

– Да вот так, как ты сейчас, на меня дежурная смотрела, – сказал он. – А что ты на меня так смотришь?

Теперь Сергей смотрел на Женьку, выпучив глаза, демонстрируя крайнюю степень удивления.

– Зачем тебе? – сказал он. – Зачем тебе столько?

Во время их прежних путешествий к морю у Женьки ни разу не складывались, так называемые, близкие отношения с девушками. Во всяком случае, инцидентов зафиксировано не было, только туманные, ничем не подтвержденные рассказы его самого. И это, несмотря на довольно привлекательную внешность. Он был чуть выше среднего роста, можно сказать худой, а можно и стройный, светловолосый, с крупными правильными чертами лица, несколько крупноватыми, словно рубленными, но это вовсе не портило его, скорее наоборот – придавало толику мужественности. Иначе со своими небесно-голубыми глазами и слегка вьющимися белобрысыми волосами он и вовсе походил бы на мальчика-одуванчика. Особенно учитывая то, что как у большинства близоруких людей, глаза у Женьки были широко раскрыты, зрачки чуть расширены и это делало выражение его лица добродушным и немного наивным. Очки он надевал только на работе, в остальное время старался обходиться без них, должно быть стеснялся. Последнее время начал пользоваться контактными линзами, но это, с его слов, было не очень удобно. Выглядел Женька моложе своих лет. В их бытность пионервожатыми он даже играл в межлагерных футбольных матчах, выдавая себя за пионера первого отряда, подмены не замечали.