Дебора Лаптон - Жирные

У меня ожирение, и дело не в умеренном или «нормальном» питании. Я со своих восьми лет озабочена своим весом и сижу на диетах так долго, что уже даже не помню, что такое нормальное питание и на что оно похоже.

Dietgirl (Диетчица), еще одна блогерка, также отмечает: «Для меня еда никогда не была просто едой – это был побег от мира, утешение, механизм, помогавший справляться с реальностью».

Такие блогеры часто говорят о том, что несчастны из-за своего внешнего вида; с помощью похудения они надеются добиться того, чтобы не только хорошо выглядеть, но и хорошо себя чувствовать. Skinny Hollie (Худышка Холли) очень хотела бы измениться внешне, но находит процесс похудения чрезмерно долгим: «Как бы мне хотелось поскорее дойти до такого момента, когда мне снова станет нравиться то, что я вижу в зеркале. Честно говоря, моя внешность меня расстраивает». Еще одна блогерка пишет, что когда она поняла, что очень растолстела, то почувствовала, что утратила контроль над своим телом и вынуждена теперь прикрывать свою избыточную плоть: «На пляже с друзьями я стала скрывать свое тело. Я стыдилась своего тела, чувствовала себя уродиной, каким-то животным». Дальше она пишет, что, похудев, снова смогла почувствовать себя счастливой: «Теперь я довольна собой и горжусь тем, что смогла все преодолеть и добиться такого результата. Следите за новостями: работа над собой продолжается!»

Как показывают эти слова, несмотря на то что большинство людей больше не следуют иудеохристианской этике самоограничения во имя духовных целей (см. гл. 4), идея награды за аскетизм – если не в виде святости, то в виде здоровья и сексуально привлекательной внешности – никуда не делась. Современные представления о тучном теле сочетают старинные идеи нравственности и морального поведения, противостоящего искушениям плоти, с эстетической концепцией телесности. Сохранять стройность – значит не только обуздывать желания, но и соответствовать нормативным идеалам красоты.

Тучные люди, постоянно сидящие на диете, то теряют, то снова набирают вес, и это в итоге подталкивает некоторых из них к тому, чтобы подвергнуться бариатрической операции, лишь бы эта непрекращающаяся битва за контроль над весом наконец закончилась [Throsby, 2008; 2012; Murray, 2009b]. Те, кто прошел эту процедуру, нередко рассматривают ее как способ привести тело в относительно нормальный вид, чтобы обрести возможность контролировать свой вес: с их точки зрения, это «первый шаг» в сторону самодисциплины. Теперь их больше «не контролирует еда»: контроль перешел к ним, благодаря ограничениям, которые операция накладывает на потребление пищи и аппетит. Любопытно, что сбрасывание веса в результате бариатрического хирургического вмешательства часто и самими похудевшими, и другими людьми считается «жульничеством». Поскольку похудение произошло благодаря операции, утрачивается его нравственное измерение: ведь человек похудел не с помощью самодисциплины и аскетических практик [Throsby, 2008; Groven, Råhein, Engelsrud, 2013]. Пропагандирование бариатрической хирургии представляет тучность как медицинскую проблему, затушевывая социально-экономические факторы [Ortiz, Kawachi, Boyce, 2017].

Все тела перемещаются и могут быть наблюдаемы в пространстве. Телесный опыт и субъективность конструируются посредством пространства и места в динамичных и гетерогенных отношениях с физическим миром [Longhurst, 2001]. Взаимодействие тел с другими телами, пространством и материальными объектами производит определенный телесный ассамбляж, который соответствует или не соответствует параметрам данного пространства. Для тел, которые не соответствуют норме: слишком маленькие, слишком высокие, слишком большие, с физическими отклонениями, слишком старые или слишком юные, – перемещение в пространстве и приспособление к нему могут оказаться проблематичными. Тем самым пространство и материальные объекты могут рассматриваться не столько как нейтральные или дружественные в своем культурном значении, сколько как материальные и дискурсивные конструкции, вносящие свой вклад в ассамбляж и дисциплинирование тел [Longhurst, 2001; 2005; Hetrick, Attig, 2009; Shildrick, 2012].

Тучные люди постоянно сталкиваются с проблемой соответствия пространству. В числе пространственных особенностей тучности – затруднения, которые испытывает большое тело, когда ему приходится втискиваться в пространства, предназначенные для тел меньшего размера, например места в общественном транспорте, кинотеатрах и театрах, кресла в машине, седло велосипеда, узкие лестницы, турникеты, примерочные и туалетные кабинки. Люди, которым по работе приходится путешествовать самолетом, могут столкнуться с трудностями в связи с размером кресла или ремня безопасности [Longhurst, 2005; Brandon, Pritchard, 2011]. Этнографическое исследование, основанное на опросах американских пациентов, посещавших клинику бариатрической хирургии [Brewis et al., 2017], показало, насколько болезненной может быть проблема «неприспособленности» к пространству для тех, чье тело значительно крупнее, чем предписано нормой. Они вспоминали неловкие или неприятные ситуации, когда сидения оказывались слишком маленькими или хрупкими, когда тяжело было сесть в машину или выйти из нее, когда надо было маневрировать в тесных рабочих пространствах или проходить большие расстояния. Один мужчина сказал, что для него «большой труд» перемещать свое тучное тело: он с трудом поднимается по лестницам и не в состоянии втиснуться за столик в ресторане. Другой рассказал, что ему приходится просить в самолете, чтобы ему удлинили ремень безопасности, и что он постоянно беспокоится, что будет вынужден купить два места на рейсе. Женщина, работавшая медсестрой, жаловалась на то, что ей трудно перемещаться на рабочем месте и использовать оборудование, потому что место не приспособлено для крупного человека.

Хетрик и Аттиг [Hetrick, Attig, 2009] в качестве примера приводят ситуацию с тучными учащимися, от которых требуется сидеть за стандартными партами. Они испытывают физическую и эмоциональную боль из-за того, что должны втискивать свое большое тело в тесное пространство, а также чувство глубокого стыда из-за публичного унижения. Тучные тела, слишком большие, чтобы удобно разместиться за стандартной партой, оказываются стиснутыми жесткими пространственными границами (контейнер в буквальном смысле слова), которые не приспособлены для их удобства:

Чтобы сидеть за этим партами, где сиденья и столешницы крепятся к нерегулируемому каркасу или где столешницы – откидные крышки, мы должны втиснуть, зажать, затолкать живот и бедра в это пространство, придавить их к безжалостному металлу, дереву или пластику. Чем дольше сидишь за такой партой, тем сильнее этот жесткий материал врезается в твою избыточную плоть – и тем сложнее бывает вырваться из этого плена [Hetrick, Attig, 2009, p. 197].