Дебора Лаптон - Жирные

Еще одна этическая головоломка для феминисток, преданных принципам и идеям принятия размеров тела и фэт-активизма, – это бариатрическая хирургия, практика, которую многие фэт-активисты подвергают суровой критике. Обычно они описывают подобное хирургическое вмешательство как гротескную и экстремальную процедуру, нацеленную на «излечение» телесного состояния (тучности), которую они отвергают как опасную для здоровья. Некоторые называют ее «ампутацией желудка», «лоботомией кишок», «хирургическим голоданием» или «нанесением увечий» [Wann, 2005, p. 62]. Фэт-активисты утверждают, что решение подвергнуться этой операции равносильно признанию ортодоксальных биомедицинских представлений о том, что «ожирение» – это болезнь, несущая исключительную угрозу для здоровья, и отказу от идеи о том, что тело любого размера надо принимать без осуждения.

Саманта Мюррей – австралийская феминистка-культуролог, автор исследовательских работ, посвященных принятию жира и теории культурных значений тучности у женщин (см., напр.: [Murray, 2005; 2008; 2009a; 2009b]). Она опубликовала ряд критических работ о том, как тела тучных женщин подвергаются морализаторским и оценочным суждениям, а также тонко и проницательно описала опыт проживания собственной тучной телесности. Она также писала с критических позиций о том, как тела тучных людей (в том числе и ее тело) неизменно рассматриваются врачами как патологические, поскольку тучность расценивается как угроза здоровью (см. гл. 5). И тем не менее после всех тех лет, которые она посвятила академическому исследованию жира и политике принятия размеров тела, Мюррей приняла радикальное решение подвергнуться бариатрической операции.

Мюррей пишет [Murray, 2009b], что, оставаясь преданной идеям движения за освобождение тучных людей и идеалам разнообразия размеров тела, в повседневной жизни она испытывала большие трудности из-за своей тучной телесности. Когда Мюррей поставили диагноз инсулинорезистентности в тяжелой форме, поликистоза яичников и гормонального сбоя, врачи прописали ей особый режим питания. Спустя год никаких улучшений в ее состоянии не произошло, и тогда врач рекомендовал ей бандажирование желудка. Это предложение, как она пишет, «привело ее в ярость», поскольку шло вразрез с ее политическими идеалами, и она чувствовала, что предаст их, если согласится на операцию. Кроме того, Мюррей, как уже говорилось выше, была автором резко критических текстов о том, как медицина стремится выставить тучность причиной проблем со здоровьем. И вот теперь она была вынуждена признать, что ее собственная тучность стала причиной серьезных проблем со здоровьем, и согласиться на хирургическую процедуру, к которой она столь критично относилась.

«Публичное признание своей тучности» для академического автора может быть очень непростым опытом, как пишет Лонгхёрст [Longhurst, 2005, p. 248]. В «жирофобной» культуре, утверждает она, попытка выстроить свою идентичность вокруг этого аспекта своей телесности/своего Я приводит к ряду самоограничений. Некоторые люди, возможно, посчитали бы ее «недостаточно тучной», чтобы претендовать на такого рода идентичность. Кроме того, она не хочет создать впечатление, будто бы только тучные люди могут писать о тучности.

Я думала о том же, когда писала эту книгу. Я никогда не считала себя тучной и не пыталась похудеть. Размеры моего тела соответствуют нормативным стандартам приемлемого веса, и поэтому я никогда не сталкивалась с откровенной дискриминацией, исключением и стигмой, с которыми вынуждены иметь дело тучные люди. Собирая материалы и работая над этой книгой, я размышляла о том, не подвергнусь ли я критике со стороны фэт-активистов, которые не примут меня в сестринство тучных женщин, пишущих исследования, исходя из собственного опыта тучной телесности. И все же я считаю, что представления о том, что только открыто признавшие свою тучность люди могут писать критические работы о тучности, несправедливы и уводят по ложному пути. Можно даже утверждать, что, исключая людей, не соответствующих тучному типу телесности, тучные люди производят ту самую процедуру исключения, которую сами же и критикуют. В самом деле, в то время как одни фэт-активисты довольно пренебрежительно относятся к не-тучным людям, пишущим о тучности (см., напр.: [Cooper, 2010]), другие, как я отмечаю в главе 1, считают важным подчеркнуть, что все люди, независимо от размеров тела и веса, испытывают на себе влияние дискурса ожирения и стигмы веса.

Невозможно оценить, насколько сильно влияют на жизнь человека жирофобия и фэт-шейминг, только на основании его внешности (тучный он или худой). Очень худые люди могут страдать от недоедания или морить себя голодом; люди «обычного» размера, вполне возможно, сидят на жесткой диете, сопровождающейся скачками веса, мучают себя физическими упражнениями, страдают от компульсивного переедания с последующей чисткой и прочих расстройств пищевого поведения, потому что недовольны размерами своего тела и считают, что они «недостаточно худые» и не соответствуют доминирующим нормативным идеалам. Люди, которые воспринимаются другими как «стройные» или «обычные», в том числе и те, кто раньше был полнее, но потом сбросил вес, возможно, также сталкиваются с подобными трудностями. Как показали исследования людей с расстройствами пищевого поведения, они часто страдают из-за отвращения к себе и стыда за свое тело, считая себя «толстыми», хотя на самом деле могут быть очень худыми.

Кроме того, политика жира не должна ограничиваться борьбой только с тем, как в обществе относятся к тучным людям. Не только тучные люди являются мишенью дискурсов ожирения. Как уже говорилось в главе 3, матери маленьких детей также оказываются под давлением морализирующих и навязывающих чувство вины императивов политики борьбы с ожирением, здравоохранительных кампаний и массмедиа, обсуждающих «проблему детского ожирения». Купер [Cooper, 2010] утверждает, что взгляды и опыт самих тучных людей зачастую не представлены в академических исследованиях на тему тучности/ожирения. Я считаю, что голоса матерей маленьких детей также редко привлекают внимание исследователей, за исключением тех случаев, когда исследователи хотят выяснить, насколько прилежно матери выполняют рекомендации по контролю над весом их детей. Независимо от того, являются ли эти женщины сами тучными, им вменяется в обязанность принимать меры по предотвращению (или устранению) ожирения у их детей – и это очень эмоционально и морально нагруженная задача. Я знакома с этим не понаслышке, поскольку я мать двух дочерей, пытающаяся совместить свои собственные феминистские и этические принципы с заботой об их физическом и эмоциональном благополучии.