Сергей Сорочан - Ромейское царство

Пользуясь нестабильностью, политической и религиозной сумятицей в стране, мусульмане, сумевшие в 709 г. прорваться из Азии через Геллеспонт — пролив Дарданеллы во Фракию, в Европу, стали еще более решительно готовиться к новому походу на Константинополь. На этот раз они рассчитывали воспользоваться бунтом Льва по прозвищу Исавр, стратига самой крупной, мощной и значимой восточной фемы Империи — Анатолик, выступившего против слабого Феодосия. Весной 717 г. энергичный узурпатор, лучше других подходивший на роль опытного военачальника, взошел на трон и основал новую династию — Исаврийскую, или Сирийскую, представителям которой будет суждено находиться при власти ровно 150 лет, до 867 г.

Выросший вдали от столицы, Лев III Исавр (717–741 гг.) был выходцем из Исаврии, суровой горной области в юго-восточной части Малой Азии, и некоторое время жил в провинциальном северном сирийском городе Германикии, захваченном арабами. Позже, вместе с другими переселенцами, он оказался в ромейской Фракии, где началась его служба стратиотом. Из состоятельной семьи, но низкого происхождения, не очень образованный, он, благодаря своим талантам, живому уму, стал при Анастасии II стратигом важной фемы Анатолик. Один из самых талантливых полководцев Ромейского царства, суровый солдат, способный, бесстрашный, превосходно владевший оружием, Лев успешно защищал Малую Азию от мусульманских вторжений. К слову, он отлично говорил по-арабски. Высокий, красивый лицом, ловкий дипломат, хороший организатор и вместе с тем коварный, лживый, Лев обладал всеми качествами недюжинного государственного деятеля, какого уже заждалось Ромейское царство после длительной череды переворотов и чехарды на престоле.

Его сын, Константин V (741–775 гг.), уже в двухлетнем возрасте благоразумно коронованный в соправители отца, любил дух коней больше, чем царских дворцов, поэтому из-за своего чрезмерного увлечения скачками, верховой охотой и лошадьми, получил малопристойную кличку Каваллин — «Кобылятник», «Жеребец». Позже идейные противники прозовут царя еще хуже — Копроним («Дермоименный» — от греч. копрос — «нечистоты, навоз»). По легенде, при Святом Крещении он, будучи младенцем, якобы «осквернил купель испражнениями», «окрестив» себя самого таким образом и указав на грядущие беды, которые он принесет Матери-Церкви. Тем не менее, эти наветы не помешали Константину тоже слыть набожным, энергичным правителем, отважным бойцом, блестящим полководцем и талантливым администратором, шедшим по пути усиления централизованной власти. Правда, ум, решительность, удаль, редкий талант дальновидного стратега и другие выдающиеся качества сочетались у него с властностью, вспыльчивостью, болезненной экзальтированностью, подчас взрывами неоправданной жестокости, даже беспредельной свирепости по отношению к своим идейным противникам, но в суровую пору «темных веков» этим было трудно удивить. Невротик, страдающий тяжелыми болезнями, он умрет с распухшими ногами, в возрасте 57 лет во время своего очередного победоносного похода на болгар, оставшись кумиром простых солдат.

Как бы то ни было, оба первых Исавра являлись выдающимися людьми, сильными, одаренными императорами, вновь превратившими Ромейское царство в ведущую державу восточного Средиземноморья и Балкан. Славная память о них долгое время продолжала жить в ромейской армии и народе.

Не успел Лев III взойти на престол, как через пять месяцев ему пришлось столкнуться с решающим испытанием, от которого зависели судьбы мира. Громадная 200-тысячная арабская армия под командованием брата халифа, энтузиаста джихада, полководца Масламы ибн Абд-ал-Малика, блокировала Константинополь с суши, со стороны Феодосиевой стены, а чуть позже 1 800 кораблей с 80 тысячами человек экипажа вошли в Мраморное море и пытались атаковать приморские стены города. Еще никогда мусульмане не посылали на войну столь грозные силы. Началась вторая по счету осада арабами Константинополя, одна из самых грандиозных осад в истории Византии.

Ромеи во главе с храбрым, деятельным василевсом отчаянно сопротивлялись врагу почти год. Попытка штурма окончилась для арабов неудачей. Возобновленные еще при Анастасии II неприступные оборонительные укрепления столицы, по всем статьям, включая припасы и военный машины, готовой к обороне, мужество, воинское, дипломатическое искусство и на сей раз спасли византийцев. Притворно пообещав сдать город, хитрый Лев убедил арабов уничтожить зерно, высаженное ими в окрестностях города, и тем самым лишил их провианта, на который они рассчитывали. Одураченные, они даже отдали ему часть своего продовольствия. Необыкновенно свирепая, длившейся сто дней, завалившая все снегом зима заставила обманутое теплолюбивое воинство жестоко, невыносимо голодать, питаться павшими лошадьми, ослами, верблюдами, падалью, мерзнуть в своих легких палатках и массово умирать от чумы, других болезней и истощения. «Рассказывают, — писал хронист Феофан Исповедник, — будто они даже запекали и ели тела умерших, а также заквашивали в горшках и поедали свои испражнения». К тому же с тыла, из Фракии, павших духом интервентов в их станах тревожили набеги язычников-болгар, на тот момент вновь ставших союзниками византийцев. Один из таких ночных рейдов едва не стоил жизни самому Масламе, «так что арабы стали боятся булгар больше, чем ромеев». В Константинополе постепенно скопилось столь много пленных мусульман, что по просьбе арабского командующего для них при тюрьме претория была даже открыта мечеть.

В середине августа 718 г., ровно через год после начала осады, вконец деморализованные, ослабевшие мусульмане, потерявшие к тому времени своего халифа, убитого в сражении, получили приказ об отступлении. После того, как фемные войска задержали у Никеи, столицы Опсикия, прикрывавшей Константинополь, подкрепления, спешившие к войскам Масламы, ждать помощи было неоткуда. Большую часть арабских кораблей, присланных весной из египетской Александрии и из Африки для подкрепления, ромеи застали врасплох и сожгли «жидким огнем», часть моряков-христиан перешла на сторону ромеев вместе с кораблями, другие — попали в ужасный шторм, разыгравшийся в Эгейском море в результате подводного извержения вулкана: «Морская вода закипела, и когда смола, которой просмолены были корабли, растаяла, они потонули в глубинах вместе с командой и со всем, что было на них». В итоге от огромной армады мусульман осталось всего лишь пять кораблей, а к родным очагам в Сирию добрели лишь тридцать тысяч воинов Аллаха, из числа двух сотен тысяч принимавших участие в походе. Потери оказались громадными, на какое то время невосполнимыми. С этого момента Константинополь стал для мусульман незаживающей раной.