Любор Нидерле - Славянские древности

Saxo Gram., XIV (ed. Holder), 565; грамота архиепископа Theotmara от 900 г. ( Friedrich, Cod. dipl. Bohem., I, 32); о венграх см. Luitprand, Mon. Germ. Hist. Script., III, 351.

Подтверждения см. в „Živ. st. Slov.“, I, 495.

Мы знаем это об аварах и мадьярах. На надгробных каменных фигурах тюрко-татарского происхождения также изображены воины с тремя свешивающимися с головы косами („Živ. st. Slov.“, I, 406).

„Živ. st. Slov.“, I, 497.

„Živ. st. Slov.“, I, 499–500 и табл. II по „Изборнику“.

Ebbo, II, 13.

„Živ. st. Slov.“, I, 503, 504. В „Житии св. Феодосия“ Нестора упоминаются плетеные клобуки. В отдельных местностях клобук означает роскошную шапку, а в переводах Священного писания он соответствует греческ. κίταρις или τίαρα.

См. о них в „Živ. st. Slov.“, I, 522, и в Древностях Росс. Гос., II, табл. 1–2; Кондакови Толстой, Русские древности, V, 40, см. рис. 28.

В могилах найдены косы, свешивающиеся с головы или уложенные вокруг головы (Радим в Чехии).

Kosmas, I, 4; Herbord, II, 27; Д.Я. Самоквасов, Могилы русской земли, 209. Уже в XII в. из России вывозились вышитые полотенца ( Кондаков, Древности, VI, 7).

Найденные остатки кружев свидетельствуют об их чужеземном происхождении („Živ. st. Slov.“, I, 515).

Η. Кондаков.Изображения русской княжеской семьи в миниатюрах XI века, Петербург, 1906. См. также: J. Ebersolt, Les arts somptuaires de Byzance, Paris, 1923, 139, 142.

См. „Živ. st. Slov.“, I, 524; Н.П. Кондаков, I, с. 16. Она есть и у князя Ярополка и его жены Ирины в „Кодексе Гертруды“. См. рис. 13.

Южные славяне на Балканах, за исключением хорватов, к сожалению, дали нам очень мало материала, но я уверен, что и они переняли восточный стиль.

Все подробности о развитии форм этих украшений и соответствующие к ним рисунки см. в „Živ. st. Slov.“, I, 529–679 и таблицы XX–XLI.

„Živ. st. Slov.“, I, 545, 614, 663, 670.

Более подробно об этом см. в „Živ. st. Slov.“, I, 591 след и табл. XXX.

Подробности см. в „Živ. st. Slov.“, I, 603 и сл.

Ср. табл. XVIII в „Slov. star.“, IV.

Полное собрание русских летописей, V.

В Болгарии обычно называется бурдел от румынского bordein . Весьма многочисленны главным образом в окрестностях Видина, а в области Лома до недавнего времени их было больше, чем наземных домов. См. о них в „Živ. st. Slov.“, I, 703.

См. „Živ. st. Slov.“, I, 696. Приведенные здесь сведения можно также дополнить данными, полученными в результате новых находок в Кострзыне на Варте (Zeitschr. f. Ethnol., 1915, 880), у Седлемина в Познани (Rocznik Towarzystwa nauk w Poznani, 1917, 115), у Нойендорфа и Форде в Пруссии ( Mannus, VII, 127), у Порачова в Южной Чехии (Pamatky arch., 1914, 223) и у Гасенфельда близ Лебуса (Praehist. Zs., III, 287).

Ибн-Русте ( Гаркави, указ. соч., 266); Персидский географ(ed. Туманского), 135. В другом месте Ибн-Русте говорит, что славяне у Солуни обитают в лесах, в деревянных домах.

Procop., III, 14, „Чудеса св. Димитрия“ (ed. Touzard, Histoire profane), 185, 191; Máurik., Strat., XI, 5. Убогие соломенные хижины болгарских славян упоминает и „Шестоднев“ Иоанна-экзарха (в начале).

Helmold, II, 13; Herbord, II, 24, 41, III, 5, 30; Ebbo, III, 7. Здесь же следовало бы упомянуть, что, по Ибн-Фадлану (Гаркави, указ. соч., 94), русские купцы, приплыв в 922 году по Волге в Булгар, поставили на берегу легкие шатры и большие деревянные дома, более чем на двадцать человек каждый.

Общеславянск. колиба — от греч. καλύβη, куча — от тюркск. köč, кочевать . Слово шалаш также мадьяро-тюркского происхождения („Živ. st. Slov.“, I, 706).

Об этих находках см. в „Živ. st. Slov.“, I, 700–702. Хотя раскопками славянского жилища в Гасенфельде (окр. Лебус) вскрыт только очаг, но и здесь сени уже отделены стеной (Praehist. Zs., III, 287).

С подобными примитивными однокамерными постройками, в которых расположен очаг и местами вместе с людьми находится и мелкий скот и птица, мы встречаемся и до сих пор на Балканах и в славянской части Карпат (см. „Živ. st. Slov.“, I, 720).

Обзор литературы о современном славянском доме см. в „Živ. st. Slov.“, I, 711. Основными работами, имеющими аналитический и исторический характер, являются следующие: M. Murko.Zur Geschichte des volkstümlichen Hauses bei den Südslaven (Mittheil. Anthr. Gesch. in. Wien, XXXV–XXXVI, 1906); R. Meringer, Das volkstüml. Haus in Bosnien und Herzegowina (Wiss. Mittheil. aus Bosnien, VII, 1900, Wien); K. Rhamm.Altslaw. Wohnhaus (Ethnol. Beitrage zur germ. slaw. Altertumskunde, II, Braunschweig, 1910). Для сравнения см. также U. Strelius.Über die primit. Wohnungen der finn und obugrischen Völker, Helsingfors, 1910.

„Živ. st. Slov.“, I, 718–719.

Лаврентьевская летопись под 983, 1097, 1147, 1175 годами и Ипатьевская под 1150 годом. Я представляю их себе в том виде, как они сохранились в примитивных формах великорусских домов. См. рисунок дома в Боровичах (Новгородская губ.) в „Živ. st. Slov.“, I, 722 (рис. на стр. 354) или дома в Архангельской губернии на табл. LI.

См. „Živ. st. Slov.“, I, 718.

„Živ. st. Slov.“, I, 725. Из них наиболее интересным является латинский solarium, который упоминается как веранда у дома в эпоху Карла Великого (Monum. Germ., Leges, I, 179: casa solarus tota circumdata) и который мы находим уже в чешских и древнеболгарских глоссах, в диалогах Григория I, в рукописи XII века в форме žole (соответствует Žoleř?), позднее в чешском языке в форме žoléř, želéř, žoldr, от немецкого Söller, ныне žudr в Моравии.

Отсюда древнее славянское название пец ( pec ), старославянское пештъ от слова пекти ( peci ) („Živ. st. Slov.“, I, 845).

О свидетельствах русской летописи, а также Масуди, относящихся к X–XI вв., см. выше, на стр. 194. В Чехии assum balneum quod populari lingua stuba vocatur упоминает легенда Христиана о св. Вацлаве (Fontes rer. boh., I, 223), a „calefactores stubae“ упоминается в грамотах XI в. Подробности см. в „Živ. st. Slov.“, I, 131, 139, 743. В Болгарии о избе рассказывает „Шестоднев“ Иоанна-экзарха ( Miklosich, Lexicon palaeoslov., 271).

Подробности см. в „Živ. st. Slov.“, I, 738. Германская stuba возникла из лат. extufa, как и франц. étuve, итал. stufa.

Наряду с упомянутой книгой Рамма и Мурко сюда относятся более старые работы Р. Геннинга: Das deutsche Haus in seiner hist. Entwieckelung, Strassburg, 1882; см. также Meitzen, Das deutsche Haus in seinen volkstümlichen Formen, Berlin, 1882. Остальную литературу см. в „Živ. st. Slov.“, I, 730.

См. „Živ. st. Slov.“, I, 737–738.

При этом я допускаю, что с самой печью славяне могли познакомиться самостоятельно и раньше — у римлян или в греческих городах Причерноморья.