Виктор Жигунов - Четыре солнца
- Название:Четыре солнца
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Жигунов - Четыре солнца краткое содержание
«Четыре солнца». Так я назвал книгу, которую написал больше 30 лет назад. Она до сих пор не издана, хотя были собраны рецензии виднейших учёных: лауреата Государственной премии М. Л. Гаспарова, автора учебника древнерусской литературы В. В. Кускова, председателя Всесоюзного общества книголюбов Е. И. Осетрова. Неодолимым препятствием стало то, что я слишком многих невольно обидел, решив проблему, над которой бились 200 лет, написали 3000 работ, — раскрыл стихосложение «Слова о полку Игореве». А они-то чего тогда стoят, за что получают зарплату? Находка восстанавливает повреждённый переписчиками текст, читаются «тёмные места», и открылось столько нового! Слышны даже интонации и произношение автора. Книга нужна каждому школьнику, студенту и всем, в ней сведения о Киевской Руси, о походе Игоря, сама поэма, перевод с разъяснениями.
Если кто-то решит издать, напишите.
Четыре солнца - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Вдобавок по поводу Бояна прозвучало высказывание: он описан в поэме живо — значит, автор знал его лично. В таком случае Боян не являлся песнотворцем Святослава, умершего за сто с лишним лет до создания «Слова». Правда, согласно этой логике Пушкин должен был лично знать вещего Олега. Но поправка встречается: Боян сам по себе, а дальше Ходына Святъславль.
Кстати, Ходыну тогда производят в учителя Бояна. Возродившись из пробела между словами, он развил бурную деятельность…
А есть, наоборот, мнение, что Боян — учитель Ходыны, и последний не кто иной, как автор «Слова о полку Игореве». В соответствии с разбираемым отрывком они оба — Святославовы песнотворцы, только Святославы у них разные.
Здесь изложены ещё не все вопросы, возникавшие вокруг приведённых стихов. В толковании, какое сейчас будет дано, нет ничего ранее неизвестного, просто из множества предположений выбраны те, что соответствуют разбивке текста по равенствам.
Боян и Ходына пели Святославу о Ярославе Мудром, Олеге Вещем и о жене Игоря Рюриковича, правившей Русью после его гибели. К герою поэмы, всего лишь удельному князю, применено возвеличивающее его высказывание, которое песнотворцы когда-то произнесли по отношению к другому Игорю — тот действительно являлся главой всей Русской земли. Заметьте, что слово головаупотреблено в двух смыслах.
Скопление имён и эпох в одном стихе обычно для поэмы. В предыдущей главке говорилось о четырёх поколениях, охваченных двумя именами — Олег и Святослав. Вот ещё пример:
Были вечи Трояни,
минула лета Ярославля,
были пълци Ольговы,
Олега Святославлича. ( 106 3 101).
Неизвестный воин
Упрекая князей в том, что из-за междоусобиц они забыли о борьбе с внешним врагом, поэт ставит одного из них в пример остальным: Единъ же Изяславъ, сынь Васильковъ, позвони своими острыми мечи о шеломы литовския, притрепа славу деду своему Всеславу.
Глагол притрепатипонимают как «прирубить, прибавить» либо, напротив, «разбить, растрепать». Этот корень и теперь двойствен: треплют по голове ласково, а задают трёпку совсем иначе.
Летописи умолчали об Изяславе, он упомянут лишь в «Слове о полку Игореве». Молчание понятно, если он нанёс урон славе, добытой его дедом. А самъ подъ черлеными щиты на кроваве траве притрепанъ литовскими мечи.
Исходя из того, чьим сыном и внуком он являлся и с кем воевал, исследователи сделали вывод, что Изяслав жил под Полоцком. У тамошнего князя Василька были сыновья Брячислав и Володша. А в «Слове», где описана гибель Изяслава, говорится: Не бысть ту брата Брячаслава, ни другаго Всеволода.Если последнего отождествить с Володшей, Изяславу найдётся место в родословии русских князей.
Но вот затруднение: в приведённой только что цитате — 8 а-я и 9 других гласных. Пробуем убрать какой-то слог… и получается не другаго, а друга. Смысл остаётся тот же самый (сравните храбрыйи храбръ, синееи сине), но может быть иной — что Всеволод не другой брат, а друг…
В поэме ещё дважды подсчёты заставляют укоротить это местоимение. Например:
Бишася день, бишася другъ. ( 4 - 1 2 1).
Третьяго дни къ полуднию
падоша стязи Игоревы. ( 4 42 42).
Надо ли объяснять, что сочетание деньс другъчётче, нежели с вялым другый?
Однако главное — не родственные связи Изяслава, а то, каким воином он был. Ищем равенства.
Единъ Изяславъ, сынъ Васильковъ,
позвони своими острыми мечи (3 5 2 10 -),
о шеломы литовския
притрепа славу
деду своему Всеславу,
а самъ подъ черлеными щиты
на кроваве траве
притрепанъ литовскими мечи (10 7 11 114).
Изяслав разбил, растрепал дедовскую славу о литовские шлемы! Сухое сообщение сменилось поэтическим образом.
А обо что же князь звенел мечами?
В старину существовал обычай: прежде чем вступить в битву, противостоящие войска гремели оружием и кричали — сначала одно, затем другое. Чем больше шума, тем многочисленнее рать. Случалось, враг обращался в бегство, не приняв боя. Дружина Изяслава позвенела мечами о собственные щиты — то есть не побоялась бросить вызов литовцам.
Кстати, был и такой способ голосования — чьи сторонники громче крикнут. Отсюда само слово голосование .
От Изяслава нить потянулась к другим богатырям:
Тии бо бесъ щитовъ,
съ засапожникы,
кликомь пълкы побеждають,
звоня въ прадедню славу. ( 6 63 63).
Обычное объяснение: в рукопашной схватке, когда щиты мешали, воины бросали их, выхватывали ножи из-за голенища и бились, окружённые ореолом славы предков. Однако странным остаётся выражение звоня въ славу. И почему кликомь побеждають?
Вот иное толкование: дружина так могуча, что выходит на бой без оружия; единственное, что за него можно счесть, это ножи, их постоянно носили в сапоге. Воины по обычаю кричат, а звонить им не во что, ведь сказано — бесъ щитовъ. Зато слава их самих и прадедов так громка, что враг не решается вступить в бой и бежит.
Эти герои даже не названы по именам, как Изяслав. Но не были неизвестные солдаты плохими воинами.
«А мои ти куряни…»
Есть в «Слове» отрывок, который никак не укладывается в равногласие, тем не менее говорит о блистательной стихотворной технике автора. Это восхваление курских воинов, произносимое их предводителем князем Всеволодом:
А мои ти куряни сведоми къмети(опытные воины):
подь трубами повити(рождены),
подъ шеломы възлелеяны,
конець(с конца) копья въскърмлени,
пути имъ ведоми,
яругы(овраги) имъ знаеми,
луци(луки) у нихъ напряжени,
тули(колчаны) отворени,
сабли изъострени,
сами скачють, акы серыи вълци въ поле,
ищучи себе чти(чести),
а князю славе.
Разделить ли текст так, как здесь, или ещё мельче, или объединить его отрезки по-другому, или сосчитать все вместе — никаких убедительных равенств не получится. Разве что в конце, в деепричастном обороте, будь в нём ещё одно у-ю , вышло бы четырежды три — но очень уж странно отделился бы хвостик от всей фразы. К тому же в нём погрешение против грамматики: надо не славе, а славы(под Псковом и Новгородом в просторечии звучит: у сестре, для козе ).
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: