Андре Конт-Спонвиль - Философский словарь

Люди часто поражаются, узнав, что такой-то великий философ, оказывается, был нацистом, а такой-то другой – скупердяем или трусом. Все дело в том, что они принадлежали к какой-либо одной элите, а вовсе не ко всем элитам сразу. Поэтому вряд ли стоит удивляться, если министр делает ошибки в правописании.

Любая идейная система, признающая существование элиты или способствующая ее возникновению. Так, республиканский элитаризм, стремящийся к образованию элит, в которых нуждается республика, противостоит аристократизму (настаивающему на воспроизводстве элит «по крови») и эгалитаризму (отрицающему надобность элит как таковых). Вот почему элитаризм приносит двойную пользу. Иначе равенство шансов привело бы к уравниловке, причем по нижнему пределу.

Единовременный аффект, который скорее движет нами, чем организует нас (как чувство) или захватывает нас (как страсть). Например, гнев, испуг или любовь с первого взгляда суть эмоции. Они могут перейти в страсти и чувства – ненависть, страх, настоящую любовь. «Череда живых эмоций, связанных с одним и тем же объектом, рождает страсть, – писал Ален, – преодоление состояния страсти называется чувством». Но цепочка может быть выстроена и в обратном порядке: всякая страсть есть источник эмоций, а преодолению поддается лишь выдохшаяся страсть. Границы между этими понятиями зыбки; вообще, зыбкость и неопределенность являются основным свойством эмоции: если бы мы могли точно понимать, что чувствуем, волнению не осталось бы места. Вот два человека встретились взглядами. Они смущены, их что-то влечет друг к другу, они испытывают легкую радость и в то же время беспокойство, сердце начинает стучать быстрее, и так же стремительно проносятся в голове мысли… Что это – зарождение любви или мимолетной страсти? Точно узнать об этом можно лишь спустя время, когда эмоции либо угаснут, либо устоятся.

Всякая теория познания, на первое место ставящая опыт, отказываясь, например, от врожденных идей Декарта и априорных форм Канта. Для эмпирика разум не является первичной, абсолютной данностью – он сам вытекает из опыта, как внешнего (ощущение), так и внутреннего (размышление), и в одно и то же время зависит от опыта и придает ему форму (в частности, посредством использования знаков). Тем самым эмпиризм противостоит рационализму, понимаемому в узком гносеологическом смысле. Что, разумеется, не мешает ему оставаться рациональным в широком или нормативном смысле: большинство великих эмпириков (Эпикур, Бэкон, Гоббс, Локк, Юм и другие) всю жизнь сражались за торжество разума и ни в коем случае не против опыта, чего разум делать не может и не должен, а против обскурантизма и варварства.

Этим объясняется тот факт, что в ХХ веке логический эмпиризм стал проявлять повышенный интерес к науке, вплоть до отрицания всякой метафизики: «Логический анализ выносит приговор мнимому знанию, полученному помимо опыта или “за спиной” опыта», – писал Карнап, обвиняя его в бессмысленности. Логика признает только логику (она носит аналитический, а не синтетический характер). Лишь опыт, в частности научный опыт, позволяет нам познавать мир.

Это утверждение должно оставаться справедливым даже в случае, если мир познаваем, что, в свою очередь, всегда предполагает, что в нем есть непознанное. И здесь снова вступает в свои права философия, в том числе в своем умозрительном измерении, запрещая себе именоваться наукой. Эмпиризм совсем необязательно антиметафизичен. Но он всегда против догматики, во всяком случае, должен быть против догматики. Если всякое знание происходит из опыта, разве можем мы познать все или достичь хотя бы в чем-нибудь абсолютного знания? Откуда у нас возьмется уверенность, что опыт открывает истину, если проверить это можно лишь через другой опыт? И как убедиться, что не существует знания вне опыта, если по самой своей природе оно лежит вне наших возможностей познания? Эмпиризм, поначалу выступавший как догматическое учение (в особенности у Эпикура и Лукреция), в новейшее время смыкается скорее со скептицизмом. Чем шире опыт, тем яснее нам его границы, которые в то же время являются и нашими собственными границами.

Происходящий из опыта или зависящий от опыта. В европейской философии после Канта термин воспринимается скорее с неодобрительным оттенком. Поскольку всякий опыт носит частный и случайный характер, постольку эмпирическое знание не может быть ни универсальным, ни необходимым. Из того, что некоторые наблюдаемые нами вещи до сих пор происходили таким-то и таким-то образом, никоим образом не вытекает, что они всегда будут происходить таким же точно образом. Поэтому всякое эмпирическое знание остается приблизительным и временным. Однако знание, в котором нет ничего эмпирического, вообще не может являться знанием. Если бы не опыт обращения со знаками и фигурами, опыт очевидного и абсурдного, что осталось бы от математики?

Сила, проявляющаяся в мощности (dynamis) или в действии (energeia) ; способность производить усилие или работу. Современная физика учит, что энергия может принимать различные формы (кинетическая, тепловая, электрическая энергия и т. д.), что она никуда не исчезает и ниоткуда не появляется (и всегда сохраняется, даже если переходит в теплоту), наконец, что она эквивалентна массе ( E=mc 2 ). В философском смысле этот термин мог бы служить неплохим переводом понятию conatus , введенному Спинозой. Всякое существо стремится к сохранению своего бытия, и любая энергия сохраняется: обе эти идеи, при всей своей очевидной разнородности, по меньшей мере сопоставимы. Что не исключает ни существования смерти, ни существования усталости.

Неологизм, образованный по образу и подобию слова «экстаз» и имеющий обратное значение. Погружение в себя и растворение в себе, своего рода прыжок в имманентность (т. е. в тот абсолют, в котором мы пребываем).

Чаще всего этот термин употребляется для обозначения некоторых разновидностей мистического опыта, в особенности в восточных верованиях. Если атман (в индуизме самость, «Я», субъективный момент сознания. – Прим. ред. ) и брахман (в индуизме Абсолютная Реальность. – Прим. ред. ) составляют единое целое (как в индуизме) или вообще не существуют (как в буддизме), то как перейти от одного к другому? Мистика здесь не в возможности их встречи, а в их единстве или взаимопроникновении.

Бытие в действии в отличие от бытия в потенции. В этом смысле термин синонимичен понятию «en-ergeia» . В словаре Аристотеля обозначает скорее свершившееся действие (имеющее цель – telos – в себе самом), чем действие в процессе совершения (стремящееся к цели, следовательно, пока ее не достигшее). Полностью завершенное действие, или совершенство в действии.