Евгений Черноиваненко - Логика человеческой жизни

Не просто обстоит дело и с любовью к народу, хотя бы уже потому, что народ – это абстракция. Хорошо знавший жизнь простого люда Иван Бунин в дневниках 1918–1919 годов «Окаянные дни» писал: «Народ сам сказал про себя: „Из нас, как из древа, – и дубина, и икона”, – в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачёв». Образованные люди нередко идеализировали это страдающее большинство нации. Впрочем, были и те, кто понимал, что тёмное и бездуховное большинство далеко не всегда является носителем правды и справедливости. Именно о таком большинстве писала Анна Ахматова в стихотворении «Защитники Сталина»:

Это те, что кричали: «Варраву!

Отпусти нам для праздника…», те,

Что велели Сократу отраву

Пить в тюремной глухой тесноте.

Понимая это, трудно не согласиться с Николаем Бердяевым, сказавшим: «Самодержавие народа – самое страшное самодержавие, ибо в нём зависит человек от непросветлённого количества, от тёмных инстинктов масс. Воля одного, воля немногих не может так далеко простирать свои притязания, как воля всех».

Весьма критичным было отношение многих выдающихся людей к религии и – особенно – к церкви. По убеждению Иоганна Вольфганга Гёте, «вся история церкви – смесь заблуждения и насилия». В ХIХ веке Генрих Гейне с присущей ему саркастичностью заметил: «Случайный визит в дом умалишённых показывает, что вера ничего не доказывает». Не менее саркастично уже в ХХ веке высказался Альберт Швейцер: «Регулярное посещение церкви так же неспособно сделать человека христианином, как регулярное посещение гаража неспособно сделать человека шофёром».

Если столь критично можно было относиться к церкви с её идеалом небесной жизни, то борьба за сугубо земные права и свободы была обречена на ещё менее почтительное отношение.

Казалось бы, свобода – это абсолютная ценность, но так ли это? У писательницы Жанны Мари Ролан, в разгар Великой французской революции всходившей на эшафот гильотины, был повод воскликнуть: «О, Свобода, сколько преступлений творится во имя твоё!». А вот другая эпоха, другая страна, другая революция и другая женщина: в феврале 1917 года Россия сбросила самодержавие и обрела, наконец-то, столь долгожданную свободу. Но прошло всего полгода, и умная наблюдательная поэтесса Зинаида Гиппиус с горечью пишет в своём дневнике: «Отчего свобода, такая сама по себе прекрасная, так безобразит людей? И неужели это уродство обязательно?» И совсем уж пессимистично звучит вывод, сделанный Эрихом Марией Ремарком: «Свободен лишь тот, кто утратил всё, ради чего стоит жить».

С советских времён мы привыкли к тому, что истина всегда имеет классовый характер. И даже сегодня мы часто забываем или не хотим понять того, что «не может быть классовой истины, но может быть классовая ложь», как сказал когда-то Николай Бердяев.

Не менее скептического отношения заслуживает деятельность политических партий, какими бы гуманными лозунгами она ни вдохновлялась. Англичанам с их давними традициями парламентаризма это было ясно ещё в XVII веке, когда лорд Джордж Галифакс сказал: «Большинство людей идут в партию по невежеству, а выйти не могут от стыда». Через полвека его соотечественник Джонатан Свифт прозорливо заметит: «Партия – это безумие многих ради выгоды единиц». Если посмотреть на то, как сегодня даже в нашей бедной стране совсем не бедно живут лидеры самых разных партий и депутаты парламента, придётся безоговорочно согласиться с великим английским писателем.

Но ведь этих людей нам не навязали сверху – мы сами избрали их самым демократичным образом. Как после этого не согласиться с другим известным британцем – Бернардом Шоу, заметившим: «Демократия – это когда власти уже не назначаются безнравственным меньшинством, а выбираются безграмотным большинством»? Если вспомнить, что в своё время за Муссолини, Гитлера и Сталина тоже голосовало большинство, то афоризм Шоу будет восприниматься как исполненный не безобидного юмора, а горького сарказма. И сегодня ещё, когда слышишь разговоры о политике, часто вспоминается афоризм Уинстона Черчилля: «Лучший аргумент против демократии – пятиминутная беседа со средним избирателем». Так что демократия, о которой так много говорят политики, – тоже вещь совсем не однозначная.

Наконец, сама политика, так любящая говорить о высоких идеалах и нравственных ценностях, нередко оказывается, как давно известно, делом откровенно аморальным. Известный писатель Фазиль Искандер сказал об этом: «Ничто так не нуждается в нравственности, как политика, и никто так не ненавидит политику, как нравственные люди». Не подумайте, что это лишь мнение литератора, человека «не от мира сего». Сами политики говорят о своём ремесле весьма нелицеприятно. Так, американский президент Франклин Рузвельт советовал: «Не идите в политику, если кожа у вас потоньше, чем у носорога». А другой американский президент, Рональд Рейган, поделился таким заключением: «Говорят, что политика – вторая древнейшая профессия. Но я пришёл к выводу, что у неё гораздо больше общего с первой». Думаю, эти люди знали, что говорили.

В чём же дело? Почему такие замечательные вещи, как любовь к родине и народу, вера в Бога, стремление к свободе и демократии, представляются многим весьма достойным и мудрым людям вещами совсем не столь замечательными? Что в них плохого?

В самих этих вещах ничего плохого, возможно, нет. Разве плохо, что человек любит родину? Конечно же, нет. Но проблема заключается в том, что человек любит не просто родину, а свою родину. Ему близки, понятны и потому дороги язык, культура, история, национальные интересы его родины. Но у другого человека другая родина, и потому ему, естественно, ближе и дороже другой язык, другая культура, другая история, другие национальные интересы. Только о своей родине можно петь: «И никто на свете не умеет лучше нас смеяться и любить», как пели поколения советских людей. А если кто-нибудь в этом сомневается, то патриот готов доказать ему это с оружием в руках. Вот почему прав был Оскар Уайльд, когда написал: «Патриотизм по сути своей агрессивен, а патриоты, как правило, – люди злые». Такой патриотизм превращает любовь в ненависть, а ненависть – в достоинство. Старший современник Уайльда, французский литератор Адриан Декурсель сказал об этом: «Отечество – человеческое изобретение, позволяющее нам ненавидеть своих ближних и ещё делать из этого добродетель».

И это касается далеко не только одного патриотизма. Нас разделяет не одна лишь принадлежность к разным нациям и государствам, но ещё и принадлежность к разным верам, политическим партиям, общественным движениям, спортивным клубам, мы исповедуем разные идеалы, убеждения, принципы, считая именно их наиболее истинными и благородными. И мы готовы отстаивать их (перед всеми другими) и бороться за их торжество (над всеми другими) нередко любыми средствами.