Евгений Черноиваненко - Логика человеческой жизни

Не слишком ли это высокая цена за избавление от одиночества? Можно ли быть счастливым, отказавшись от самого себя? Едва ли. Тогда что: совсем отказаться от какой-либо общественной деятельности, даже во имя идеалов добра, любви, справедливости, свободы? А как тогда быть с заветом Альберта Эйнштейна: «Человек может обрести смысл жизни, как бы коротка и опасна она ни была, только посвятив себя обществу»? Можно ли одновременно быть zoon роlitiкоn и счастливым человеком? Не противоречит ли это логике жизни?

Оставим пока эти вопросы без ответа. Но ненадолго.

Глава 11

Ненужное бессмертие

К замечательным вещам, с которыми обычно ассоциируется у нас счастье – богатство, власть, успех, любовь, дети, мудрость, свобода, – несомненно, относятся также молодость, здоровье и долголетие. Для большинства из нас это самые главные слагаемые счастья. Понимая это, мы в меру сил и возможностей стараемся вести здоровый образ жизни, посещать зал для занятий фитнесом, следить за собой, чтобы всегда, как говорится, быть «в тонусе», не болеть и молодо выглядеть.

Издревле человек считал, что счастье – это молодость, когда мы полны здоровья, а жизнь полна удовольствий, когда смерть – чистая абстракция. В библейской книге пророка Экклезиаста читаем: «Веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твоё радости во дни юности твоей, доколе не пришли тяжёлые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: „нет мне удовольствия от них!”» (Еккл.: 11, 9; 12, 1). Как видим, уже здесь молодости как поре радости противопоставлена старость как время безотрадное.

Однозначно негативно воспринимает старость народное сознание. Как показал известный российский лингвист, профессор Сергей Воркачёв в своей книге «Что есть человек и что польза его: идея смысла жизни в лингвокультуре» (2011), сентенциями о несовместимости старости и счастья изобилуют русские пословицы и поговорки: «Седина напала – счастье пропало»; «Старость – не радость (а пришибить некому)»; «Старость придёт – веселье на ум не пойдёт»; «Старость приходит не с радостью, но со слабостью»; «Старость с добром не приходит»; и т. д., и т. п. Счастье же связывается исключительно с молодостью: «Золотое время – молодые лета»; «Золотая пора – молодые года».

То же самое, согласно Воркачёву, можно увидеть и в поэзии, где акцент, правда, делается не столько на неприятностях старости, сколько на радостях юности: «Под старость жизнь такая гадость», – писал Пушкин, которому, впрочем, не суждено было дожить до старости; «В золотую пору малолетства / Всё живое счастливо живёт» (Некрасов); «Всё – истина, всё – ложь, / Блажен лишь тот, кто молод» (Бальмонт).

С юных лет мы впитываем подобные убеждения, которые во многом определяют потом всю нашу последующую жизнь, составляют важную часть нашей житейской мудрости. Но так ли и впрямь однозначно обстоит дело с молодостью и старостью? И так ли мудры мы в своём отношении к ним? Думаю, вы без труда догадались о том, что вопросы эти риторические, а значит, ответ на них очевиден, и это ответ отрицательный. Почему? Да потому что и здесь за логикой давно привычного стереотипа скрываются разрушающие эту логику парадоксы.

Парадокс первый заключается в том, что именно молодость, которая обычно ассоциируется исключительно с радостью и счастьем, на самом деле является возрастом, наиболее склонным к депрессии и суициду. Как ни удивительно, это характерно прежде всего для экономически развитых стран. Статистика Всемирной организации здравоохранения свидетельствует, что в возрастной группе от 15 до 44 лет самоубийство является второй из самых главных причин смерти в Японии, третьей – в Германии, Дании, Швейцарии, четвёртой – в Канаде, Австралии, США.

Парадокс второй: инициаторы ряда масштабных интернациональных исследований, проводившихся во многих странах и охвативших свыше ста тысяч человек, выявили, что наша удовлетворённость жизнью увеличивается с возрастом, причём та же закономерность, как отмечает психолог Майкл Аргайл, установлена относительно положительных эмоций. Статистика свидетельствует, что ощущения стресса, тревоги и печали, максимальные в 20 лет, активно идут на спад только после 50. Так наука решительно опровергает стереотип о счастливой молодости и несчастной старости.

Парадокс третий заключается в том, что, по мнению многих мудрых людей, основывавшихся и на собственном опыте, старость – гораздо более счастливое время, чем молодость, и даже более того: только в старости человек может быть счастлив. Двадцать веков назад великий римский писатель и философ Луций Анней Сенека, уже проживший долгую жизнь, писал в одном из писем к своему младшему современнику Луцилию: «Душа моя бодра и рада, что ей уже почти не приходится иметь дело с плотью; большую часть своего бремени она сбросила и теперь ликует и спорит со мной о старости, утверждая, что для неё сейчас самый расцвет». В ХVIII веке один из самых глубоких людей своего времени, писатель и священник Джонатан Свифт заметил: «Не было ещё ни одного мудрого человека, который хотел бы помолодеть». Маститый поэт Серебряного века Николай Гумилёв сказал юной начинающей поэтессе Ирине Одоевцевой: «Как мне нравится в вас это желание жить как можно дольше! Ведь обыкновенно молодые девушки заявляют: „Я хочу умереть в двадцать пять лет. Дальше жить не интересно”. А вы – сто с хвостиком! – Он смеётся. – Молодец! Ведь чем дольше живёшь, тем интереснее. И, я уверен, самое лучшее время – старость. Только в старости и в детстве можно быть совсем, абсолютно счастливым». В наше время эту же мысль утверждает известный философ Валерий Губин. Видя в чистом существовании высшую форму человеческой жизни, он пишет: «Чистое существование для человека возможно или только в младенчестве и в первые годы детства, когда он ешё не отягощён никакими грехами, у него нет никакого разлада между сущим и должным, нет никакой вины, или в той стадии зрелости или мудрости, которой человек достигает специфическим усилием» (книга «Жизнь как метафора бытия»).

Но я уже слышу ваши возражающие голоса: может быть, вы и правы, господин автор, но согласитесь хотя бы с тем, что здоровье молодости всё же лучше, чем болезни старости, а значит, молодость всё же счастливее. Разве не так?

Не собираюсь никого смешить и доказывать, что болезни лучше здоровья. Конечно же, здоровье лучше болезней, но в остальном всё совсем не так очевидно.

Во-первых, давайте вспомним избитую истину о том, что мы не замечаем здоровья, пока оно есть. В молодости мало кто из нас осознанно радуется своему здоровью, считая, что так и должно быть. Я, например, сегодня гораздо чаще радуюсь своему здоровью, чем делал это 40 лет назад, хотя тогда оно было несколько лучше.