Евгений Черноиваненко - Логика человеческой жизни

Будущее было где-то в туманной дали и представляло мало интереса. Она жила исключительно пустяками.

Вторая Кэти – это я сейчас. Я влюблена в жизнь. Посмотрите, как прекрасно небо! Как великолепна его голубизна! Я иду в сад, и каждый цветок сияет такими потрясающими красками, что я ошеломлена его красотой… Уверена в одном: останься я первой Кэти, я бы играла в свои игрушки до самого конца, так и не узнав подлинную радость жизни. Чтобы начать жить, я должна была увидеть смерть глаза в глаза. Мне нужно было умереть для того, чтобы жить”».

Но история о двух жизнях Кэти – это не только радующее свидетельство того, что даже болезнь и близость смерти могут помочь нам открыть для себя новую счастливую жизнь, но и печалящее указание на то, что эта новая прекрасная жизнь может так и остаться неоткрытой нами. Только очень сильное потрясение сделало Кэти другим человеком, но ведь этого могло и не произойти, как это не произошло с большинством из нас.

Философы и поэты издавна говорят о том, что жизнь подавляющего большинства людей – вовсе не жизнь: она больше похожа на сон или растительное существование. Евгений Баратынский почти двести лет назад писал:

Есть бытие; но именем каким

Его назвать?

Ни сон оно, ни бденье;

Меж них оно.

Словно развивая его мысль, наш современник – кинорежиссёр и поэт Эльдар Рязанов констатировал:

Нам снится, будто мы живые,

что притаились мы пока, —

живём в листах черновика,

а будут годы чистовые.

Поскольку что-то мы жуём,

нам кажется, что мы живём.

Мы даже ходим на работу и,

вроде, делаем чего-то.

Мы, вроде, плачем и страдаем,

но лишь взаправду умираем.

И если оглянуться вслед,

то нас и не было, и нет.

По мнению Оскара Уайльда, «жизнь – это самое редкое, что есть на свете. Большинству людей знакомо только существование». Кардинал Джон Ньюмен предупреждал нас: «Не бойтесь того, что ваша жизнь должна окончиться, бойтесь того, что она так и не начнётся». Ошо Раджниш сказал об этом менее афористично, но ещё более понятно: «Большинство людей не знают, для чего нужна жизнь. Они никогда не жили. Да, они родились, но просто родиться – ещё не достаточно для того, чтобы жить. Они живут, как растения, и думают, что живут, как люди. Однажды они умрут, так и не пожив. Во всём мире происходят невероятные чудеса: люди, которые не жили, – умирают. Просто невероятно! Но это происходит каждый день. И многие признают это лишь в момент смерти, они так и говорят: „Странно, впервые я осознаю, что упустил жизнь”. Ту же мысль высказал и Станислав Ежи Лец: «То, что он умер, ещё не доказывает, что он жил». Всё это вполне согласуется с современной философией жизни. В уже цитированной мною книге Валерия Губина «Жизнь как метафора бытия» читаем: «Человеку, погружённому в дела и заботы, потерявшему себя в них, кажется, что он живёт, что это и есть подлинная жизнь. На самом деле чаще всего это лишь биологическое существование, поскольку такая жизнь – это только сумма немедленных реакций на внешние раздражения, на злобу дня».

Жизнь-сон, жизнь-тление хороша для нас потому, что позволяет нам не чувствовать остро наши главные страхи. Это своего рода анестезия против боли одиночества, боли бессмысленности, боли страха смерти. Когда нам трудно нормально дышать при бронхите, мы дышим поверхностно – неглубоко, в четверть глубины. Вот так же мы и живём. Таков выбор большинства.

И тут мы сталкиваемся с ещё одним удивительным парадоксом: в большинстве своём мы не живём, мы существуем, мало интересуясь тем, как бы превратить своё существование в настоящую жизнь, и совершенно ничего для этого не делая, мы мучаемся скукой и однообразием нашего существования, но при этом мы готовы на всё, только бы продлить это тление, и чем дольше – тем лучше.

Стремление жить долго – одно из вечных желаний человечества. В китайском сборнике «Ши Цзин», в котором собраны народные песни и стихотворения ХI–VI веков до нашей эры, именно долголетие названо первым проявлением счастья. Прошло три тысячи лет, но страстное желание жить как можно дольше продолжает владеть людьми. В 1922 году английский драматург Бернард Шоу завершает пьесу «Назад к Мафусаилу», которую вскоре ждёт шумный сценический успех. (Через три года он получит Нобелевскую премию по литературе, в том числе и за это произведение.) Главная идея этой огромной по объёму драмы проста: человек будет счастлив, если сможет жить 300 лет. Не зря в названии пьесы фигурирует один из праотцев человечества Мафусаил, проживший, согласно библейским преданиям, 969 лет. Ну, на 300 лет мы сейчас пока ещё не замахиваемся, но пожить подольше очень хочется. Наш современник, социолог Эдгар Фрайденберг констатировал: «Часть американской мечты: жить долго и умереть молодым». Давайте признаемся честно: об этом мечтают не только американцы.

Едва ли я ошибусь, сказав, что главной целью развития человеческой цивилизации является увеличение продолжительности жизни при одновременном улучшении её условий. И человечеству за последние столетия удалось немало сделать для достижения этой цели. Как отмечает французский историк культуры Пьер Шоню в своей работе «Цивилизация Просвещения» (1971), в континентальной Европе (то есть в Европе без учёта Британии) ещё в начале XVIII века ожидаемая продолжительность жизни составляла всего от 25 до 30 лет. Таким образом, за три столетия она выросла почти в три раза. Успехи современной науки дают человеку надежду уже в достаточно скором будущем жить 120–150 лет. Слыша о таких планах, мы с завистью думаем о том, как же счастливо будет человечество, имея возможность жить так долго. Но и тут всё оказывается не так просто, как кажется на первый взгляд.

Просчитывая последствия резкого увеличения продолжительности жизни, учёные прогнозируют немало негативных моментов. Одной из главных угроз является перенаселение, которое должно вызвать нехватку воды и продуктов питания. Чем это может обернуться в переполненном оружием мире, – представить нетрудно, но страшно.

Уже сегодня стареем не только мы, отдельные индивидуумы – стареют целые нации, прежде всего это касается передовых стран Европы и Америки. В большинстве из них уже к 2050 году средний возраст превысит 50 лет. Доля работающего населения постоянно снижается, а это означает, что пожилые люди всё больше рискуют остаться без надлежащих пенсий и медицинского обслуживания. Это тем более вероятно, что с ростом доли неработающего населения объёмы государственных расходов на эти статьи быстро растут. Уже к 2030 году в некоторых передовых странах они составят до трети ВВП. Когда же мы начнём жить заметно дольше, эти проблемы начнут обостряться стремительно.