Евгений Черноиваненко - Логика человеческой жизни

Общество, ставшее обществом пожилых людей, столкнётся и со многими другими сложными проблемами. Увеличение продолжительности жизни уже сегодня вызывает увеличение пенсионного возраста. Работающим пожилым людям придётся постоянно сталкиваться с новыми реалиями быстро меняющейся жизни, а в этом возрасте их всё труднее воспринимать. Пожилые люди далеко не так активно осваивают новые технологии. Остро будет стоять проблема переквалификации и переобучения пожилых людей.

Согласно прогнозам учёных, все эти процессы могут вызвать также и распад семьи как общественной институции, и резкое обострение конфликта поколений. Уже в 60-е годы ХХ века в науке появляется понятие «эйджеизм» (от английского слова «age» – возраст), обозначающее процесс дискриминации, направленный против пожилых и престарелых людей, аналогичный расизму или сексизму. Это негативное отношение к старшим поколениям, которое отражается на качестве жизни самих пожилых и престарелых людей. И сегодня взаимоотношения поколений весьма непросты. В мире же, где пожилые будут составлять большинство, молодёжь может чувствовать себя ещё более неуютно.

Уже только того, о чём я сказал, достаточно, чтобы сделать вывод: общество едва ли станет намного счастливее от того, что все мы просто будем жить гораздо дольше. Станет ли от этого счастливее отдельный человек?

Сомнения в этом появились уже очень давно. Две с половиной тысячи лет назад мудрец Эпикур размышлял о сроках жизни человека и его всегдашнем желании жить вечно: «Вера в бессмертие родилась из жажды ненасытных людей, безрассудно пользующихся временем, которое природа отпустила им. Мудрый найдёт это время достаточным, чтобы обойти весь круг достижимых наслаждений, и когда наступит пора смерти – насыщенному отойти от стола, освобождая место другим гостям. Для мудрого достаточно одной человеческой жизни, а глупец не будет знать, что ему делать с вечностью». Словно продолжая сказанное Эпикуром, Евгений Баратынский в одном из стихотворений 1835 года решительно заявит:

В тягость роскошь мне твоя,

О бессмысленная вечность!

А четыре десятилетия спустя другой поэт – Пётр Вяземский, живая история русской литературы ХIХ века, в день своего 80-летия будет не благодарить, а укорять Бога своим долголетием:

Все сверстники мои давно уж на покое,

И младшие давно сошли уж на покой;

Зачем же я один несу ярмо земное,

Забытый каторжник на каторге земной?

Не я ли искупил ценой страданий многих

Всё, чем пред промыслом я быть виновным мог?

Иль только для меня своих законов строгих

Не властен отменить злопамятливый Бог?

Как видим, своё долгожительство поэт воспринимал как Божье наказание.

Вспыхнувшие в ХХ веке надежды на скорое обретение вечной жизни заставят выдающегося французского писателя Анатоля Франса скептически заметить: «Большинству людей нечем заполнить даже быстротекущую человеческую жизнь, и им нечего было бы делать с вечностью».

Что радикально изменится оттого, что наше существование станет более длительным? Ошо Раджниш так ответил на этот вопрос: «Омоложение может немного отодвинуть смерть – смерти можно избегать немного дольше. Это значит только, что твои проблемы будут растянуты на более долгий срок. Вместо того чтобы умереть за 70 лет, может быть, ты сможешь умереть за 700. Страдание, с которым ты иначе мог бы покончить за 70 лет, растянется на 700 – что ещё? Трудности 70 лет распространятся на 700. Ссоры 70 лет продолжатся до 700. Проблемы 70 лет продлятся 700 – они будут такими растянутыми, приумноженными. Что ещё, по твоему мнению, может случиться?»

А вот как полвека назад на поставленный нами вопрос ответил известный венгерский прозаик и драматург Дюла Ийеш в своём романе-эссе «В ладье Харона, или Симптомы старости» (1969): «Коль скоро эскулапы постигли искусство заменять почти любой из органов человеческого тела, бессмертие в принципе достигнуто: ставишь запасную часть, и вся недолга. А уж когда врачи научатся заменять сознание и в особенности память! Ещё один виток в истории человечества, возможно, что на свет появятся младенцы с запасом жизни лет в триста как минимум. Однако велик ли будет выигрыш, если и эти долгие годы люди станут считать-пересчитывать с той же навязчивой скрупулёзностью? А для чего? Чтобы ещё того дольше метаться в панике, чтобы дольше мучить себя страхом смерти».

Наконец, об одном интересном совпадении: в том же 1922 году, в котором Бернард Шоу завершил пьесу «Назад к Мафусаилу», другой выдающийся писатель и драматург – Карел Чапек – завершил пьесу «Средство Макропулоса», тоже посвящённую проблеме долголетия. Её главная героиня, великая певица Эмилия Марти, обладает рецептом средства, каждый приём которого продлевает жизнь на триста лет. В XVI веке это средство открыл её отец, врач Иеронимос Макропулос, работавший в Праге при дворе императора Рудольфа, покровительствовавшего астрономам и алхимикам. Певица уже прожила несколько обычных человеческих жизней в разных обличиях и под разными именами. Она и сейчас сохраняет прекрасный голос и необычайную привлекательность, но жизнь давно уже не доставляет ей радости, героиня устала жить, она вся во власти безразличия.

В финальной сцене она говорит людям, узнавшим её тайну: «Нельзя, не надо человеку жить так долго! Это невыносимо. До ста, до ста тридцати лет ещё можно выдержать, но потом, потом начинаешь понимать, что потом душа умирает. Боже мой, этого не выразить словами! Потом уже невозможно ни во что верить. Ни во что! Невозможно любить триста лет. Невозможно надеяться, творить или просто глазеть вокруг триста лет подряд. Этого никто не выдержит. Всё опостылеет. Опостылеет быть хорошим и быть дурным. Опостылеет небо и земля. И тогда ты начнёшь понимать, что, собственно, нет ничего. Ровно ничего. Ни греха, ни страданий, ни привязанностей, вообще ничего. Мы… мы, старики, знаем слишком много. Но вы, глупцы, знаете больше нас. Бесконечно больше. Любовь, стремления, идеалы, всё, что можно себе представить. У вас всё есть. Вам больше нечего желать, ведь вы живёте! А в нас жизнь остановилась… о, господи Боже! Остановилась… и ни с места. Боже, как ужасно одиночество!».

Один из персонажей пьесы спрашивает Эмилию, зачем же она, если её жизнь так безрадостна, пытается снова продлить своё существование. Героиня отвечает: «Потому что страшно боюсь смерти». И всё же страх ещё одной давно уже опостылевшей жизни пересиливает в ней страх смерти, и она предлагает рецепт бессмертия каждому из присутствующих. Зная историю Эмилии-Элины, никто из них не решается им воспользоваться. Юная Кристина сжигает в пламени свечи никому не нужный патент на бессмертие.