Евгений Черноиваненко - Логика человеческой жизни

Во-вторых, в наше время корреляции «молодость – здоровье» и «старость – болезни» в значительной мере утратили свою очевидность. Легко заметить, что в силу ряда причин сегодня молодёжь весьма болезненна, тогда как пожилые люди, уделяющие себе должное внимание, весьма часто отличаются завидным здоровьем.

В-третьих, не всё так просто обстоит и с корреляцией «здоровье – счастье». Конечно, они связаны между собой, но что первично? Мы привыкли считать, что первично здоровье: мы счастливы, потому что здоровы. Однако учёные после долгих исследований пришли к другому выводу. Майкл Аргайл в книге «Психология счастья» пишет: «…Всё-таки интересно: является ли счастье источником хорошего здоровья или, наоборот, здоровье – причина счастья? Лонгитюдные исследования доказывают, что вернее первый вывод. Каким же образом счастье отражается на здоровье? Стоун и соавторы провели лонгитюдное исследование и показали, что хорошее настроение активирует иммунную систему, а отрицательные эмоции, наоборот, её угнетают».

Так мы приходим к парадоксальному для многих из нас выводу о том, что не столько наше счастье зависит от нашего здоровья, сколько здоровье – от счастья. Но парадокс, напомню, противоречит не фактам действительности, а лишь общепринятому мнению, которое вполне может оказаться ошибочным. И потому, если вы хотите жить долго и быть при этом всегда здоровыми и бодрыми, – рецепт один: перестаньте быть несчастными и станьте счастливыми.

Нам с нашей мнительностью нелегко усвоить эту истину. Часто самое пустяковое недомогание лишает нас покоя и сна. И потому всем нам стоит знать ещё один жизненный парадокс: даже смертельная болезнь нередко открывает человеку смысл жизни и секрет счастья.

Множество таких случаев описал в своих работах известный американский психотерапевт Ирвин Ялом. В книге «Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти» (2008) он рассказывает: «В течение десяти лет я активно работал с пациентами, которым грозила смерть от рака. Я обнаружил, что, вместо того чтобы погрузиться в парализующее отчаяние, многие из таких больных, напротив, резко менялись в лучшую сторону. Они перестраивали свою жизнь, меняя приоритеты, начинали относиться к мелочам так, как они того заслуживают. Эти люди почувствовали себя вправе НЕ делать того, чего им на самом деле не хотелось. Они начали глубже общаться с теми, кого любили, и по-настоящему ценить самые простые явления жизни – смену времён года, красоту природы, прошедшее Рождество или Новый год.

Многие люди рассказывали, что стали меньше бояться других людей, более охотно шли на риск, меньше боялись быть отвергнутыми. Один из моих пациентов в шутку заметил, что „рак излечивает психоневроз”, а другой сказал так: „Как жаль, что для того, чтобы научиться жить, мне понадобился рак, исковеркавший моё тело!”».

Вот один конкретный пример, приведённый Ирвином Яломом в его ранней книге «Экзистенциальная психотерапия» (1980): «Сенатор Ричард Нойбергер незадолго до своей смерти от рака описал произошедшую в нем перемену подобного рода: „Во мне произошло изменение, которое, я уверен, необратимо. Престиж, политический успех, финансовый статус – всё это вдруг утратило свою значимость. В первые часы после того, как я понял, что у меня рак, я ни разу не подумал о моём месте в Сенате, о моём банковском счёте или о судьбе свободного мира. С тех пор, как был поставлен диагноз, мы с женой ни разу не поссорились. Я имел привычку ворчать на неё за то, что она выжимает пасту из верхушки тюбика, а не со дна, что недостаточно угождает моим прихотям в еде, что составляет списки гостей, не советуясь со мной, что слишком много тратит на одежду. Теперь подобные заботы либо вообще не существуют для меня, либо кажутся неуместными.

С другой стороны, я вновь стал ценить возможности, которые прежде воспринимал как само собой разумеющиеся: позавтракать с другом, почесать ушки Маффета и послушать, как он мурлычет, побыть в обществе жены, вечером под мягким светом ночника почитать книгу или журнал, обшарить холодильник в поисках стакана апельсинового сока или ломтика кофейного торта. Мне кажется, я впервые по-настоящему наслаждаюсь жизнью. Наконец-то я понимаю, что не бессмертен. Я содрогаюсь, вспоминая все благоприятные шансы, отвергнутые мной именно тогда, когда я находился на вершине здоровья, – вследствие ложной гордости, надуманных ценностей и переживания мнимых оскорблений”».

Не следует думать, что подобная эволюция – это совсем не показательный, исключительный случай. Наоборот, такие изменения личности в ситуации тяжёлой болезни вполне закономерны. Ирвин Ялом опросил 70 женщин, больных раком и знавших свой диагноз. Их ответы оказались очень схожими:

1. Я могу открыто говорить со своим мужем.

2. Я чувствую красоту природы.

3. У меня есть ощущение личной свободы.

4. Я стараюсь быть открытой со своими детьми.

5. Для меня важно, чтобы все любили меня.

6. Я получаю от жизни много удовольствия.

7. В общении я честна и открыта.

8. Я делаю только то, что по-настоящему хочу делать.

9. Я живу в настоящем, а не в прошлом или будущем.

10. Я меня бывают моменты глубокой умиротворённости.

11. Я отстаиваю свои личностные права.

12. Я чувствую себя психологически комфортно.

13. В общении с друзьями я открыта.

14. Мне кажется, я знаю нечто важное о жизни, что могу передать другим.

15. Я способна определять, что хочу делать.

16. Моя жизнь имеет смысл и значение.

17. Религиозные или духовные взгляды имеют для меня большое значение.

Как видим, когда все эти люди, о которых рассказал нам Ирвин Ялом, были здоровы, их жизнь и вполовину не была настолько наполнена смыслом, свободой, красотой, удовлетворённостью.

Близость смерти – достаточно мощный стимул для того, чтобы пересмотреть свои представления о смысле жизни и человеческого счастья, и это касается не только тех, кого болезнь обрекла на скорый уход, – те, кому посчастливилось выздороветь и кто собирается жить ещё долго, тоже стали совсем другими людьми. Ещё один пример из практики Ирвина Ялома: «Была пациентка, которая вследствие отказа почек оказалась очень близка к смерти. После длительного почечного диализа ей была проведена успешная трансплантация почки. Она вернулась к жизни, чувствуя себя заново родившейся как физически, так и психологически. Она так описывает произошедшие в ней перемены:

„Честно говоря, я могу сказать о себе лишь одно: я чувствую себя человеком, прожившим две жизни. Я могу даже называть это первая и вторая Кэти. Первая Кэти умерла во время диализа. Она не могла долго выдержать близость смерти. Должна была появиться другая Кэти – Кэти, родившаяся из смерти. Первая Кэти была легкомысленное дитя. Она жила одной минутой. Она вечно жаловалась на холодную пищу в кафетерии, на занудность лекций по уходу за хирургическими больными, на несправедливость своих родителей. Её жизненной целью было повеселиться в уик-энд.