Евгений Черноиваненко - Логика человеческой жизни

Отношение современной медицины к последним определяется непреклонным стремлением всеми возможными средствами побороть смерть и отсрочить её наступление. В этой борьбе за механическое продление жизни любой ценой очень мало внимания обращается на то, каковы последние дни умирающего. Многих из них окружают капельницы, кислородные подушки, электрические устройства для работы сердца, искусственные почки, приборы контроля за важнейшими функциями организма. Часто, пытаясь скрыть от пациента истинное положение дел, медицинский персонал и члены семьи разыгрывают сложные спектакли, отвлекающие от проблем, непосредственно связанных с ситуацией, обольщая больного несбыточными надеждами. Всё это ещё больше усиливает чувства изоляции и отчаяния, испытываемые умирающими, многие из которых инстинктивно ощущают окружающую их ложь.

Религия, способная быть значительной поддержкой для умирающего, в значительной степени утратила смысл для среднего европейца… Взгляд на мир, выработанный наукой, базирующейся на материалистической философии, усиливает тяжесть положения умирающего. Ведь, согласно такому подходу, за пределами материального мира ничего не существует… Физическое уничтожение тела и мозга есть необратимый конец человеческой жизни.

Сейчас наша социальная структура, равно как и философия, религия и медицина почти ничего не могут предложить для облегчения душевных мук умирающего. Поэтому многие, находясь в подобном положении, переживают глубокий и всеохватывающий кризис, затрагивающий одновременно биологические, эмоциональные, философские и духовные стороны жизни».

Ещё позднее о неестественности нашего нынешнего отношения к смерти писал и Согьял Ринпоче в «Тибетской книге жизни и смерти»: «Несмотря на все свои технологические достижения, современное западное общество лишено всякого реального понимания смерти и того, что происходит во время и после неё. Я обнаружил, что сегодня людей учат отрицать смерть, их учат, что она не представляет собой ничего, кроме полного исчезновения и утраты. Это значит, что большая часть населения Земли живёт либо в отрицании смерти, либо в страхе перед ней. Даже разговор о смерти считается нездоровой темой, и многие думают, что простое упоминание смерти – дурная примета и может навлечь её на нас».

Почему в XX веке так радикально меняется отношение к смерти? Причина очевидна: в XX веке человек со всей ясностью осознал себя индивидуальностью. И это не мои фантазии. «В прежние времена смерть не осознавали в качестве личной драмы и вообще не воспринимали как индивидуальный по преимуществу акт – в ритуалах, окружавших и сопровождавших кончину индивида, выражалась солидарность с семьёй и обществом. Эти ритуалы были составной частью общей стратегии человека в отношении к природе. Человек обычно заблаговременно чувствовал приближение конца и готовился к нему», – пишет Филипп Арьес. О том, что причиной возрастающего страха смерти является ясное осознание себя индивидуальностью, читаем и в книге «Бегство от свободы» Эриха Фромма: «Каждая культура справляется с проблемой смерти по-своему. В тех обществах, где процесс индивидуализации зашёл не очень далеко, конец индивидуального существования представляется меньшей проблемой, поскольку меньше развито само ощущение индивидуального существования. Смерть ещё не воспринимается как нечто радикально отличное от жизни. В культурах с более высоким уровнем индивидуализации относились к смерти в соответствии с их общественным строем и социальной психологией».

Как мы уже говорили, осознание себя индивидуальностью есть осознание своей отделённости от Бога, природы, других людей. Зависимость страха смерти от чувства отделённости ясно выразил Ошо Раджниш: «Если я отделён, то происходит моё рождение, а потом и смерть, поскольку отдельное существо должно и родиться, и умереть. Но если я не отделён, я существовал ещё до своего рождения; просто форма у меня могла быть иной. Я останусь и после смерти; моя форма может быть какой угодно, но я не исчезну. Если я един с целым, моя жизнь вечна, у неё нет ни начала, ни конца, она течёт из бесконечности в бесконечность» (книга «Путь один – в глубь себя»).

Понимая это, мы согласимся с известным русским мыслителем Георгием Плехановым, написавшим столетие назад: «Чем глубже проникает в человеческую душу индивидуализм, тем прочнее укрепляется в нём страх смерти». Его современник, немецкий философ Георг Зиммель объяснил это с афористической точностью: «Лишь индивид умирает полностью».

Глава 17

«Memento mori» как условие счастливой жизни: парадокс Моцарта

Итак, панический страх смерти как полного уничтожения нашей личности порождается тем же, чем порождается и страх одиночества, – ощущением человеком своих отдельности и обособленности, отделённости от мира. И для того, чтобы преодолеть этот панический страх смерти, для того, чтобы увидеть её настоящую природу и перестать бояться, нужно сделать то же, что необходимо и для преодоления страха неизбывного человеческого одиночества, – нужно понять иллюзорность своих отдельности и обособленности в качестве индивидуальности. Это было совершенно ясно уже Льву Толстому, писавшему: «На земле, именно на этой земле, нет правды – всё ложь и зло; но в мире, во всём мире есть царство правды, и мы теперь дети земли, а вечно дети всего мира. Разве мы не чувствуем в своей душе, что составляем часть этого огромного, гармонического целого? Разве мы не чувствуем, что в этом огромном бесчисленном количестве существ, в которых проявляется Божество, высшая сила, – как хотите, – мы составляем звено, ступень от низших существ к высшим? Ежели мы видим эту лестницу, которая ведёт от растения к человеку, то отчего же предполагать, что эта лестница прерывается с нами, а не ведёт дальше и дальше? Мы чувствуем, что не только не можем исчезнуть, как ничто не исчезает в мире, но что мы всегда будем и всегда были».

Через несколько десятилетий Ошо Раджниш выскажет эту идею ещё яснее: «В то мгновение, когда ты отбрасываешь идею отделённости, страх смерти исчезает…Если ты станешь одним с целым, ты будешь жить вечно: ты выйдешь за пределы рождения и смерти. Но условие, которое нужно выполнить, очень пугающе. Это условие – что сначала ты должен умереть как отдельная сущность» (книга «Неведомое путешествие»).

Конечно же, «умереть как отдельная сущность» нужно только метафорически. Это значит перестать осознавать себя чем-то отдельным, это значит почувствовать себя вечно живой органичной частицей вечно живого мироздания. Об этом писал в 1910 году Иван Бунин в своём стихотворении «Джордано Бруно»: