Ориген - Гомилии на Бытие

Ибо в том, что говорится: И вторично воззвал к Аврааму Ангел Господень (Быт. 22, 15), есть [что-то] новое. А то, что дальше, не ново. Ибо благословляя благословлю тебя (Быт. 22, 15; ср. Быт. 12, 2) и раньше было уже сказано, и умножая умножу тебя (Быт. 22, 17) было обещано прежде, и будет семя твое, как звезды небесные и как песок морской (Быт. 22, 17; ср. Быт. 13, 16), и раньше было предречено. Что же больше теперь в этом втором воззвании с неба? Что нового добавляется к прежним обетованиям? Насколько больше становится награда от слов: Ради того, что ты выполнил это слово (Быт. 22, 16), то есть ради того, что ты сына принес в жертву, что не пожалел единственного сына твоего? Я не вижу никакого добавления; повторяется [все] то, что прежде было обетовано. Так не покажется ли излишним часто возвращаться к одному и тому же? Напротив, весьма необходимо. Ибо все, что совершается, совершается в таинствах. Если бы Авраам жил только по плоти (ср. Гал. 4, 29) и стал бы отцом только одного народа, которого родил по плоти , было бы достаточно одного обетования. Но потом, чтобы показать его отцом, во-первых, того потомства, которое обрезано по плоти , во время его обрезания ему дается обетование, долженствующее относиться к народу обрезания. А так как, во-вторых, он будущий отец и тех, кто суть от веры (ср. Гал. 3, 9) и кто Страстью Христовой входит в наследие, то именно во время страдания Исаака обновляется обетование, которое должно относиться к народу, спасаемому Страстью и Воскресением Христа.

И кажется, что повторяется то же самое, но есть и серьезные отличия. В самом деле, то, что было сказано прежде и касается прежнего народа, было сказано на земле. Ибо так говорит Писание: И вывел его вон – то есть из шатра – и сказал ему: Посмотри на звезды небесные, можно ли их сосчитать из-за множества. И прибавил: Столько будет у тебя и потомков (Быт. 15, 5). Когда же вторично повторяется обетование, [Писание] отмечает, что оно сказано ему с неба (ср. Быт. 22, 15); итак, первое обетование дается от земли, второе от неба .

Не кажется ли очевидным здесь указание на то, о чем апостол говорит: Первый человек – из земли, перстный; второй человек – с неба, небесный (I Кор. 15, 47–48)? Итак, это обетование, касающееся верного народа, идет с неба, то – от земли.

В том [обетовании] было только слово, здесь употребляется клятва, которую объясняет святой апостол в послании к Евреям, говоря так: Бог, желая показать наследникам обетования непреложность Своей воли, употребил в посредство клятву (Евр. 6, 17). И еще: Люди клянутся высшим себя (Евр. 6, 16). Бог же, как не имел никого выше, кем бы клялся (Евр. 6, 13), Самим Собою клянусь – сказал Господь (Быт. 22, 16) [158] Ср. рассуждение Филона: «Хорошо подтверждать свои обещания клятвой, и клятвой, приличествующей Богу: видишь ли, Бог не клянется кем-то другим, поскольку ничего нет выше Него, но клянется Самим Собою, ибо Он есть лучший из всего сущего» (Legum allegoriae III, 203). . Не то чтобы необходимость принуждала Бога к клятве – ибо кто мог бы потребовать от Него обязательства? – но, как объяснил апостол Павел, [Бог клянется], чтобы тем показать верующим непреложность Своей воли (ср. Евр. 6, 17). Так и в другом месте говорится через пророка: Клялся Господь и не раскается: Ты священник во век по чину Мельхиседека (Пс. 109, 4).

Наконец, тогда, в первом обетовании, не была представлена причина, по которой дается обетование, [но] только говорится, что [Бог] вывел его вон и показал ему звезды небесные, и сказал: Столько будет у тебя потомков (ср. Быт. 15, 5). Здесь же добавляет причину, ради которой клятвенно заверяет надежность обетования. Ибо говорит: Так как ты выполнил это слово и не пожалел сына твоего (Быт. 22, 16). И так показывает, что обетование подтверждается ради принесения в жертву и страдания сына, ясным образом обозначая, что ради Страсти Христовой над народом из язычников, который по вере Авраамов (ср. Рим. 4, 16), обетование остается непреложным.

Да разве только в этом месте повторенное оказывается надежнее сказанного единожды? Во многих местах такого рода ты найдешь намеченные таинства. Первые скрижали закона буквенного Моисей разбил и бросил (ср. Исх. 32, 19); принял [же] второй закон – духовный, и второй надежнее первого. Он же, снова-таки, заключив весь закон в четырех книгах, пишет Второзаконие, то есть второй закон. Измаил – первый (ср. Быт. 17, 19–21), второй – Исаак, но опять предпочтение отдается второму. То же самое найдешь подобным образом намеченным в [случаях с] Исавом и Иаковом (ср. Быт. 25, 25 и сл.), с Ефремом и Манассией (ср. Быт. 41, 51–52) и со многими-многими другими.

2.Обратимся же к самим себе и предложим нравственное приложение каждой подробности.

Как мы уже упоминали выше, апостол говорит: Первый человек – из земли, перстный; второй человек – с неба, небесный. Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные. [И] как мы носили образ перстного, будем носить образ небесного (I Кор. 15, 47–49).

Видишь ли, как он указывает на то, что если ты останешься в первом, перстном состоянии, то будешь осужден, если только не изменишься, не обратишься, не примешь, становясь небесным, образ небесного . То же самое он говорит еще в одном месте: Совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который сотворен по Богу (Кол. 3, 9–10). То же пишет и в другом месте: Древнее прошло, теперь все новое (II Кор. 5, 17).

Итак, Бог для того обновляет свои обетования, чтобы показать тебе, что и ты должен обновиться. Он не остается на старом, чтобы и ты не оставался ветхим человеком (ср. Рим. 6, 6); с неба произносит это [новое обетование], чтобы и ты восприял образ небесного (ср. I Кор. 15, 49). Ведь какая тебе польза, если Бог обновляет обетования, а ты не обновляешься? Если он говорит с неба , а ты слушаешь с земли? Что тебе прибавит, если Бог Себя связывает клятвой, а ты проходишь мимо этого, как будто слушаешь обыкновенную историю?

Как же ты не понимаешь, что ради тебя Бог пользуется даже тем, что, кажется, в меньшей степени свойственно Его природе? [В Писании] говорится, что Бог клянется для того, чтобы ты, слыша, боялся и трепетал, и движимый страхом искал бы, что есть то, ради чего единственно клянется Бог, как говорится [в Писании]. А это-то происходит для того, чтобы ты был внимательным и обеспокоенным и чтобы, слыша, что тебе готовится обетование на небесах, ты бодрствовал и спрашивал себя о том, насколько ты достоин божественных обетований.

При всем том, и апостол объясняет это место в таких словах: Бог обещает Аврааму и семени его. Не сказано «и потомкам», как бы о многих, но как об одном: «и семени твоему», которое есть Христос (Гал. 3, 16). Значит, о Христе говорится: Умножая умножу семя твое, и будут как звезды небесные во множестве и как песок на берегу морском (Быт. 22, 17). Но нужно ли кому-нибудь объяснять, как умножается семя Христово, когда он видит, что проповедь Евангелия распространилась от края до края земли (Деян. 1, 8; ср. Рим. 10, 18) и едва ли уже найдется место, которое не приняло бы сеяние слова? [159] Это утверждение справедливо только применительно к Римской империи (οἰκουμένη из Рим. 10, 18 в техническом значении). В Комментариях на Евангелие от Матфея (24, 9–14) Ориген подробно перечисляет народы и страны, до которых еще не дошла евангельская проповедь. Ибо это и в начале мира проображено в том, что сказано Адаму: Плодитесь и размножайтесь (Быт. 1, 28). То же самое говорит апостол: Я говорю по отношению ко Христу и к Церкви (ср. Еф. 5, 32).