Майкл Гир - Сети Паука

— Он перережет вам горло! — с жаром воскликнул Ри. — Он же... он же мясник!

— Весьма выразительное выступление, адмирал Ри.— Внимательно посмотрев на Ри, Робинсон повернулся к Честеру: — Благодарю тебя, Пророк. Надеюсь, ты мне помог.

Голографический монитор погас.

Вскочив на ноги, Ри затряс кулаком, грозя черному экрану.

— Болван, слабоумный...

— Он принял решение.

Честер ощутил перемены. На него неудержимо надвигалась другая ветвь будущего.

Ри побледнел.

— Да будет благословен Паук, Нгуен ведь... Проклятие. ПРОКЛЯТИЕ!

Улыбнувшись, Честер положил ладонь ему на руку.

— Пожалуйста, Дамен, успокойся. Твоя поворотная точка еще впереди.

— Что ему было нужно? Зачем он выходил на связь?

Добродушная улыбка Честера стала еще шире.

— Для того, чтобы поговорить со мной. Видишь ли, я его единственный друг. Единственный человек во всем Директорате, кто относится к нему как к человеку. А! Знаю, что ты хочешь сказать. Нет, меня нисколько не трогает, что он называет меня мразью. Дамен, ты должен понять, Робинсон понятия не имеет, как вести себя в приличном обществе.

Ри, начавший было возражать, осекся.

— А ведь действительно не имеет, да?

Честер, допив виски, поставил бокал на столик.

— Спасибо, Дамен. Благодарю за то, что позволил воспользоваться твоим монитором. Виски было просто великолепным. А теперь мне пора. До...

— Подожди. — Встав, Ри загородил ему дорогу. — Ты назвал меня сегодня учеником. Ты мог бы получить доступ к транскоммуникационному передатчику и в другом месте и без ненужных свидетелей. Почему ты хотел, чтобы я присутствовал при разговоре?

Потрепав адмирала по плечу, Честер прошел мимо, кусая губу. Он приложил ладонь к панели замка, но дверь не открывалась.

— Если я просто отвечу тебе, Дамен, насколько хорошо ты усвоишь этот урок?

Ри почесал затылок.

— Знаешь, Честер, с годами я прихожу к заключению, что в жизни очень мало такого, что не имеет многослойно наложенный смысл. Сегодня ты здесь сказал много всего, в чем я пока что не могу разобраться. Однако я полагаю, что ты хотел, чтобы я переговорил с Робинсоном и беседы о лошадях и общественных приличиях были не напрасными.

— Ты, как всегда, очень точен, Дамен. Как открыть эту дверь?

В голове молодого Пророка зазвучала фуга Баха.

Ри с размаху хлопнул по панели замка, и дверь бесшумно открылась.

Выйдя в коридор, Честер обернулся, с восхищением глядя на запор.

— Волшебство!

Поселение.

Планета Мир

Поселение возникло на месте приземления советского космического корабля «Николай Романов». Остов этого корабля, конструктивно не предназначавшегося для посадки на планету, до сих пор находится на главной площади деревни. Несмотря на то что события последних лет способствовали резкому повышению уровня жизни обитателей Мира, консервативно настроенные романовцы продолжают жить в убогих хижинах из дерева и шкур. Однако молодые воины, участвовавшие в сириусианской кампании, стремятся к благам цивилизации. На Мир завозятся купола, закупленные на средства, отчисляемые от валового национального дохода Сириуса — военной добычи романовцев. И все же санитарные нормы в поселении поддерживаются исключительно за счет местного всеядного зверька зеленого жнеца, пожирающего все органические отходы.

Посадка прошла абсолютно гладко.

Дарвину потребовалось какое-то время, чтобы найти, где находится кнопка освобождения ремней безопасности. Вскочив с антиперегрузочного кресла, молодой ученый поспешил к выходу. Военные челноки не имеют наблюдательных амбразур. Разумеется, изображение планеты было на мониторах, но, черт побери, на мониторах ведь можно показать что угодно.

От волнения сердце бешено колотилось, и Дарвин не сразу смог достать свой ранец из ящика над креслом. С непривычки он с трудом удержал его в руках — сила притяжения здесь была выше, чем на борту «Пули». Настоящая гравитация. Гравитация планеты.

Опустился трап, и Дарвин шагнул навстречу яркому утреннему солнцу, морщась от боли в мышцах. Проклятый боевой робот! Впереди расстилался бескрайний Мир, настоящий гравитационный колодец. Как эта планета была похожа на Землю!

Осторожно опустившись на корточки, Дарвин провел ладонью по мягкой шелковистой земле. Желтовато-коричневая, покрытая оспинками кустиков жухлой затоптанной травы. Молодой ученый с благоговейным почтением растер комок земли в пальцах, наслаждаясь этим ощущением.

Над головой раскинулся бесконечный бирюзовый свод — по сравнению с небом Земли цвет был более зеленым. Над горными вершинами далеко на западе протянулась цепочка белых облаков.

— Проклятие, — прошептал Дарвин, — я действительно нахожусь на другой планете. — Переборов глупую мысль поцеловать почву, он встал. — Наверное, я похож на дурака. Наверняка Сюзен или кто-то еще наблюдают за мной.

Дарвин принюхался к ароматному ветерку, прилетевшему с запада, со стороны моря: ему в нос ударил воздух, живой и свободный — влажный, наполненный запахами скошенных трав и люцерны — да-да, настоящей земной люцерны, пышно зеленеющей на обнесенном оградой пастбище рядом с космопортом. Ну а все остальные травы — уроженцы этой планеты? На вид они действительно отличались от того, к чему привык Дарвин, и все же парадлели эволюции прослеживались повсюду. Некоторые формы живой жизни естественным путем развиваются в гравитационных колодцах. Наклонившись, Дарвин провел пальцем по одному особо красивому колоску и выругался вслух, едва не порезавшись до крови.

Порывшись в памяти, он усмехнулся.

— Похоже, первое, к чему я прикоснулся на Мире, — это остролист!

Дарвин пошел вдоль ограды из жердей в ту сторону, куда скрылся неповоротливый кар, забравший багаж, — туда, где виднелись приземистые строения. Учуяв запах животных, он улыбнулся. Резкая терпкость лошадиного пота смешивалась с запахом навоза. Солнце припекало. Все вокруг — пестрые краски, движение, ветер — напоминали Дарвину дом, Аляску, Землю, жизнь в свободной среде.

— Здесь я дома, — пробормотал молодой ученый, сравнивая обжигающие лучи солнца с тем, к чему привык на Земле.

Пожалуй, чуть погорячее, немного поярче — ему пришлось прищуриться, чтобы разглядывать линялые полуденные краски.

— Моя первая планета.

Орбитальные станции не в счет. Каждый человек рано или поздно обязательно попадает на станцию. Эти искусственные поселения в космосе повсюду.

Подняв руки над головой, Дарвин закружился на месте, оглашая окрестности торжествующими криками.

— И тут ничего не выкрашено в БЕЛЫЙ ЦВЕТ!

Обезумевший от радости, прыгающий, хохочущий, онвдруг застыл на месте. Сгорбленная старуха, ведущая на поводу корову, испуганно остановилась. Из-под протертого до дыр красного платка на Дарвина взглянули с тревогой черные глаза. Сморщенная рука потянулась к рукоятке ножа, острый подбородок затрясся — старуха пробурчала что-то себе под нос.