Стивен Гулд - Телепорт [litres]

– Не ожидал, что вы сюда придете.

– Вчера я не выяснил то, что хотел, надеюсь, сегодня получится, – пожал плечами я.

Перстон-Смайт прищурился. Лоб у него покрылся испариной, и доктор осторожно вытер его левой рукой.

– Например, я надеялся выяснить, куда мог отправиться Рашид Матар. Позавчера он покинул Алжир на частной яхте под названием «Хадж». Яхта ходит под оманским флагом.

Перстон-Смайт облизал губы. Я шагнул в сторону, к креслу, а доктор вздрогнул и отступил на полшага. В кресло я опустился с нарочитой неспешностью.

– Взглянем на ситуацию иначе: если вы начнете рассказывать, я здесь задержусь. Не исключено, что АНБ успеет приехать. Не исключено, они даже успеют меня поймать.

– Я не могу помочь вам, – проговорил Перстон-Смайт. – АНБ уже разыскивает яхту, но не знает, куда она направляется. Есть предположение, что это отвлекающий маневр. Нам точно не известно, на яхте ли Матар. Возможно, он залег на дно и готовит новый угон. – Доктор вдруг вытащил правую руку из кармана. В ней он держал маленький автоматический пистолет. – Ни с места! – скомандовал он.

Круглое черное дуло мне совершенно не нравилось, а оно смотрело на меня. Я аж вздрогнул:

– Вы это серьезно?

– Я только что вернулся домой после целой ночи допроса на полиграфе. Еще меня наркогипнозу подвергли. Думаете, я не выстрелю?

Я прыгнул ему за спину, в коридор, и спросил:

– Куда именно вы выстрелите?

Доктор обернулся, с трудом удерживая пистолет в вытянутой руке. Я снова прыгнул в кресло. Доктор судорожно оглянулся опять и увидел меня сидящим на прежнем месте – нога на ногу, пальцы переплетены.

– Вы впрямь думаете, что Матар угонит еще один самолет?

Вдохи у Перстон-Смайта получались резкими, короткими, пистолет он сжимал побелевшими от напряжения пальцами. Если выстрелит, куда прыгать, где залечивать рану? Раз я так плотно общаюсь с АНБ, мне стоит найти место для прыжка в хорошем травмпункте.

– При последнем угоне своей цели Матар не достиг, – проговорил Перстон-Смайт и опустил пистолет так, что дуло смотрело на пол между нами. Дыхание его постепенно выравнивалось. – Как вы это делаете?

– Лучи Бертольда, энергия в неведомой людям форме, – ответил я, гадая, уловил ли доктор отсылку к общеизвестному «Звездному пути».

С таким же успехом я мог сказать: «Подхвати меня лучом, Скотти».

Тут в дом ворвались агенты АНБ. Они ни позвонить не потрудились, ни повернуть дверную ручку. Вот треснул косяк, и я вздрогнул.

– Надеюсь, они купят вам новую дверь, – сказал я, когда в гостиную влетел первый агент с маленьким автоматом в руках.

Но не успел он оттолкнуть Перстон-Смайта в сторону, как я прыгнул.

Городскую библиотеку Станвилла закрыли на Рождество, но, пожалуй, так было даже лучше. Интересно, когда в почтовых отделениях появится мое фото с надписью: «Разыскивается как представляющий угрозу национальной безопасности»? Может, АНБ и на этом не остановится. В конце концов, публичные обвинения можно публично опровергнуть.

На микрофильмах «Нью-Йорк таймс» я прочитал об аэропортах, где начинались и заканчивались угоны самолетов. В двух я уже побывал – в Мадриде и в Алжире. Оставалось еще несколько, включая два кипрских аэропорта, где угоны привели к гибели заложников. Я так и так собирался на Кипр – хотел увидеть место, где убили маму.

С каталогом микрофильмов я возился долго – отыскивал нужные катушки, потом статью, потом конспектировал информацию об аэропортах и дальше к следующему микрофильму. Закончил уже за полночь, в пять минут первого. Листок с конспектами я спрятал в карман, аккуратно собрал катушки и прыгнул в Уичито, штат Канзас, в комнату, где ждала Милли.

Она не спала – в длинной фланелевой ночнушке лежала в постели, маленький свет включила, шторы задернула. Послеполуденные опасения испарились, я сел на краешек кровати и поцеловал ее. Милли обняла меня за шею, я прыгнул с ней в свое горное убежище и уложил ее на кровать.

– Холодно! – пожаловалась она и забралась под одеяло.

– Сейчас огонь разведу. Ну, расскажи, что сегодня было.

Пока я собирал дрова и растопку, Милли рассказывала:

– За нами ехали до самого дома Сью, моей старшей сестры, и я позвонила в полицию. Пожаловалась, что четверо мужчин в темном «седане» преследуют нас с мамой. Мол, «седан» этот сейчас стоит возле дома моей сестры. Копы подогнали машины к обоим концам улицы, заблокировав «седан». Мы с мамой смотрели на них со двора. В общем, агенты АНБ помахали перед носом заместителей шерифа какими-то удостоверениями и уехали. Потом я снова позвонила в офис шерифа, так он разговаривал со мной сквозь зубы. В итоге шериф сказал, что люди в «седане» – федеральные агенты и ничего противозаконного не делают. По его тону я поняла, что он считает меня какой-то преступницей.

Дрова хорошо разгорались. Я подошел к кровати и разделся.

– Наверняка неприятно было.

– Скорее, эта ситуация меня бесит. Марк, муж Сью, занимается изучением судебной практики для Американского совета по страхованию жизни. Завтра утром, когда откроется судебная канцелярия, он подаст заявление о наложении запрета на действия агентов АНБ.

– Отлично. Так им и надо. Я беспокоился о тебе.

Я скользнул под холодные простыни, чтобы прижаться к теплому телу Милли. Потом рассказал ей о визите к Перстон-Смайту, о поисках в библиотеке.

– Так ты хочешь помешать Матару совершить следующий угон?

– Да, если получится.

– Мне это не нравится. Я боюсь, что тебя убьют.

Это и мне в голову приходило.

– Перво-наперво я найду место для прыжка в какой-нибудь больнице. С моим даром я смогу пережить самые серьезные ранения, главное – вовремя прыгнуть в больницу.

– Ну, я не знаю. Зачем так рисковать?

В очередной раз я подумал о маме, вспомнил шокирующие кадры со взлетно-посадочной полосы.

– Милли, я хочу разыскать Матара. Хочу, чтобы он заплатил за содеянное. Я не могу не рискнуть.

В пять утра я вернул Милли в Уичито, чтобы она немного поспала и проснулась под непрерывным наблюдением правительственных агентов. Сам прыгнул в Лондон и купил билет на рейс до Кипра через Рим. И в римском, и в кипрском аэропорту угоняли самолеты. Пока летели в Рим, я спал.

В Риме я взял бинокль и через иллюминатор стал высматривать место для прыжка. Потом отлучился в туалет, прыгнул в избранное место, записал его на видео и прыгнул обратно в самолет. В кипрском аэропорту Никосия сделал то же самое, только обратно в самолет не прыгал. Я и таможню с паспортным контролем не прошел.

В терминал я вошел через двери, запертые изнутри. А ведь основное назначение дверей в обратном – не выпускать людей из терминала. Попав внутрь, я спросил у стойки информации, как добраться до аэропорта Ларнаки на южной оконечности Кипра. Туда ходили автобусы, а еще имелся дорогущий утренний авиарейс. Я купил авиабилет, стиснув зубы при мысли об очередном маленьком самолете, потом прыгнул в Нью-Йорк перекусить и кое-что выяснить.